Джон Пассос - 1919

Своим друзьям он говорил, что намерен посвятить свою жизнь служению обществу: "Не ученье о низменном безделье хочу я проповедовать, но ученье о трудовой жизни, полной лишений и усилий, работы и борьбы".

С одиннадцати лет он усердно писал, заполняя дневники, записные книжки, отдельные листки своими крупными, стремительными каракулями, обо всем, что делал и думал и говорил;

изучал он, разумеется, юридические науки.

Он женился молодым, поехал в Швейцарию и взошел на Маттерхорн; внезапная смерть первой жены совершенно разбила его. Он удалился в горы Западной Дакоты и завел ранчо на Малой Миссури;

когда он вернулся в Манхэттен, он был уже Тедди, знаменитый стрелок с Запада, охотник за лосями, человек в стетсоновской шляпе (*43), арканивший быков, дравшийся один на один с гризли, исполнявший должность выборного шерифа.

(Рузвельты должны исполнять свой долг перед родиной, долг Рузвельтов поддерживать своих менее счастливых соотечественников, тех, что только недавно прибыли к нашим берегам)

на Западе выборный шериф Рузвельт ощутил на своих плечах бремя белого человека, помогал вылавливать злоумышленников, дурных людей; служба была замечательная.

Все это время он писал, заполнял журналы рассказами о своих охотах и приключениях, заполнял политические митинги своими мнениями, разоблачениями, своими любимыми фразами: Трудовая Жизнь, Осуществимые Идеалы, Справедливое Правительство, мужчина, который боится труда или боится честной войны, женщина, которая боится материнства, идут навстречу своей гибели, и пусть они лучше исчезнут с лица земли, на которой они были только предметом презрения всех мужчин и женщин сильных и мужественных и возвышенных духом.

Т.Р. женился на богатой женщине и честно воспитал своих детей в Сагамор-Хилле.

Он отсидел одну сессию в Нью-Йоркском законодательном собрании (*44), был назначен Гровером Кливлендом (*45) на неоплачиваемую должность уполномоченного по реформе гражданских учреждений,

был уполномоченным по реформе нью-йоркской полиции, преследовал злоумышленников, смело утверждал, что белое - это белое, а черное - это черное.

написал "Историю морской войны 1812 г.",

был назначен товарищем морского министра,

а когда испанцы взорвали "Мейн", подал в отставку, чтобы встать во главе Диких Всадников,

подполковник.

Это были - Рубикон, Бой, Старое Славное Знамя, Правое Дело. Американская публика регулярно оповещалась о геройских подвигах полковника - как он под градом пуль один ринулся на приступ холма Сан-Хуан и принужден был вернуться за своим отрядом, как он выстрелил в задницу удирающему испанцу.

Одно только обидно - регулярные части еще раньше заняли холм с другой стороны, так что, в сущности, вообще не было никакой надобности штурмовать Сан-Хуан. Сантьяго сдался. Это был победоносный поход. Штурмуя холм Сан-Хуан, Т.Р. взял приступом пост нью-йоркского губернатора;

но после сражения господ волонтеров, военных корреспондентов, журнальных писателей потянуло домой;

это было уже неинтересно - торчать в брезентовых палатках под тропическим дождем, жариться по утрам на спаленных солнцем кубинских холмах, в то время как малярия и дизентерия косили людей и за спиной постоянно стоял призрак желтой лихорадки.

Т.Р. собрал подписи и послал петицию президенту - нельзя ли отправить домой вояк-любителей и оставить грязную работу регулярным частям,

которые рыли окопы и копали песок и боролись с малярией и дизентерией и желтой лихорадкой,

готовя на Кубе теплое местечко Сахарному тресту

и "Нейшнл-Сити-Банк".

Один из первых людей, с которыми он встретился по возвращении в Америку, был Лемьюел Квигг, агент Босса Плетта, который носил голоса избирателей штата Нью-Йорк в подкладке жилетного кармана;

он встретился с самим Боссом Плеттом, но впоследствии забыл об этом свидании. Все шло замечательно. Он написал биографию Оливера Кромвеля; люди говорили, что у него есть некоторое сходство с Кромвелем. Заняв пост губернатора, он спутал все карты Плетта (у честного человека может быть короткая память); Босс Плетт решил отвязаться от него, предложив в 1900-м его кандидатуру на пост вице-президента.

Чолгош сделал его президентом

Т.Р. мчался как дьявол на крестьянской подводе по грязным дорогам под проливным дождем из Маунт-Марси в Адирондаке, чтобы поспеть на поезд в Буффало, где умирал Маккинли.

На посту президента

он перенес Сагамор-Хилл, здоровый, счастливый, нормальный американский семейный очаг, в Белый дом, возил иностранных дипломатов и жирных офицеров в парк на Скалистой реке и заставлял их там, обливаясь потом, продираться сквозь кустарник, прыгать через реку по торчащим из воды камням, переходить вброд ручьи, карабкаться по тинистым откосам

и грозил Большой Дубинкой злодеям-толстосумам (*46).

Все шло замечательно.

Он инсценировал в Панаме революцию, под крылышком которой был проделан знаменитый жонглерский фокус со всеми старыми и новыми компаниями по прорытию капала, в результате какового фокуса ровно сорок миллионов исчезли в карманах международных банкиров,

но зато Старое Славное Знамя взвилось над зоной канала, и канал был прорыт.

Он разогнал несколько трестов,

пригласил к завтраку негритянского лидера Букера Вашингтона

и провел закон о заповедниках.

Он получил Нобелевскую премию за то, что сварганил Портсмутский мир, положивший конец русско-японской войне,

и отправил атлантический флот в кругосветное плавание для того, чтобы все убедились, что Америка - первоклассная держава. Он был вторично избран президентом, отслужил свое и передал бразды правления Тафту (*47), предоставив этому слоноподобному адвокату решать самую подходящую для него задачу - лить юридический бальзам на оскорбленные чувства денежных мешков,

в поехал в Африку охотиться за крупной дичью.

Охота за крупной дичью была замечательная штука.

Всякий раз, как лев или слон с грохотом валились в тропический кустарник, пораженные меткой разрывной пулей,

в газетах вспыхивали жирные заголовки;

когда он беседовал с кайзером на верховой прогулке,

весь мир был оповещен о том, что он сказал, равно как и о его выступлении перед националистами в Каире, которым он заявил, что этот мир принадлежит белым.

Он отправился в Бразилию и там путешествовал по Мату-Гросу в выдолбленном челноке, по водам, кишащим пираньей, маленькой рыбой, питающейся человеческим мясом,

охотился на тапиров,

ягуаров,

белогубых мускусных свиней.

Он плыл по стремнинам Реки Сомнений

и добрался до истоков Амазонки - больной, со злокачественным нарывом на ноге, лежа под тентом в выдолбленном челноке, подле него ручной голубь-трубач.