Vektor_G - Хранитель рода. Ученица

Всё было отлично, пока Гермиона читала дореволюционных классиков. Мистер Кливен с явным наслаждением отвечал на все вопросы, давал пояснения, рассказывал свои личные впечатления. Ему явно нравилось разговаривать на такие темы. Он даже завёл отдельную традицию, накрывая вечером стол в саду, где на свежем воздухе, наслаждаясь чаем и заказанными специально для таких вечеров баранками. Говорил, что в своём имении они именно за таким столом собирались всей семьёй, называя эти сборы вечерними посиделками. Именно за такими посиделками они с девочкой и вели разговоры о литературе. А в последнее время к ним стали присоединяться и родители Гермионы, из-за которых они вынуждены были переходить в общении на английский язык. Это не мешало говорить о книгах, но сдерживало обсуждение стихов. Впрочем, всё равно все оставались довольны, даже родители девочки, которым явно импонировало такое разностороннее образование собственного ребёнка и то, с каким знанием вопроса она ведёт разговор.

Проблемы начались, когда Гермиона добралась до постреволюционной литературы. Булгаков и у неё, и у мистера Кливена пошёл на ура, благо у него все аллюзии его времени в СССР давались весьма понятно и особого непонимания не вызывали. У девочки, конечно, возникли вопросы, но мистер Кливен помог разобраться. А вот случайно прочитанную попавшуюся ей под руку книгу «Двенадцать стульев» девочка не поняла. Причём интуитивно она понимала, что она не совсем о похождении обаятельного мошенника и сына турецкоподанного. Уже на этой фразе у неё возникли вопросы. Зачем писатели так выделили этот момент? И если он турок, почему его никто за турка не принимал? И таких вопросов у неё возникло море. Привыкнув доводить начатое дело до конца, Гермиона решительно отправилась к наставнику…

Оказалось, что он такую книгу не читал и сам оказался озадачен некоторыми вопросами ученицы. Добросовестно прочитал и задумался.

— Полагаю, тут я мало чем смогу тебе помочь, — наконец со вздохом признался он. — Книга носит явно иронический характер, а такие вещи часто привязывают к определённой эпохе. Часто бывает, что уже следующему поколению многие шутки, кажущиеся их родителям смешными, становятся просто непонятны. А я вообще не знаю, что творилось на родине в тот момент. Хотя вот по турецкоподданному могу дать пояснение.

— Да? Он действительно турок?

— Нет, — рассмеялся мистер Кливен. — Понимаешь, на юге Российской империи находились все самые оживлённые порты, через которые шла торговля, естественно, такие места привлекали к себе внимание торговцев всех мастей, контрабандистов, мошенников и других подобных им людей. Потому там, где собрались люди самых разный национальностей: евреи, армяне, греки, сербы, хорваты и многие-многие другие, образовалась весьма специфическая атмосфера мирового базара. Я как-то бывал в Одессе… Впрочем, кто не был там ни разу, тот всё равно не поймёт. Да и не важно это. А когда началась революция, многие из этой публики, чтобы хоть как-то защитить себя, стали массово принимать подданство иностранных держав. Проще всего было стать турецкими подданными. Когда мы с семьёй убегали из России, мы как раз проезжали по тем районам. Так что, подозреваю, авторы просто иронизируют над массовой сменой национальности. Сын турецкоподданного в книге означает как раз сына таких вот хитровывернутых торговцев.

— О-о-о… Но ведь это значит, что в книге можно найти и другие похоже моменты?

— Скорее всего так и есть. Авторы явно неглупы и прошлись по многим проблемам того времени, но, чтобы понять о чём говорится в книге, надо иметь хотя бы минимальное представление о происходящем в России.

— Вот когда вы мне объяснили про этого подданного сразу стало намного интересней.

— Когда понимаешь прочитанное, всегда интересней. Ты ведь уже убедилась, что язык, это не только набор слов, но и вкладывающийся в них смысл, который не всегда совпадёт со значением слов.

— Значит нужно найти того, кто объяснит.

Мистер Кливен очень напрасно не обратил внимания на последнюю фразу девочки. В оправдание ему можно сказать, что даже родители не поняли, что творится в умной лохматой голове их дочери.

В силу возраста Гермиону не сильно интересовала политика, но в силу врождённого любопытства, от которого умерла не одна кошка, прислушивалась к разговорам взрослых, которые её обсуждали при ней. Так что слова «перестройка» и «гласность» вовсе не были для неё чем-то непонятным. Обдумав всё так и этак, даже сделав вывод, что родители, если их заранее поставить в известность, могут не согласиться с ней, она однажды уговорила их съездить с ней на экскурсию по Лондону и даже отпросилась у мистера Кливена на все выходные. Дальше осталось вроде бы ненароком привести родителей к советскому посольству, прогуляться там, выбрать небольшую группу вроде бы ничем не занятых людей, похожих на туристов и заговорить с ними. Родителям оставалось только стоять рядом и растерянно улыбаться, не понимая, о чём говорит их дочь. Причём туристы выглядели ничуть не менее растерянными, чем сами родители лохматого чуда, которое с серьёзным видом, пересыпая речь извинениями за доставленное неудобство (вежливости много не бывает), спрашивала будет ли у уважаемых гостей их прекрасной страны время, чтобы обсудить кое какие вопросы по прочитанным книгам, на которые никто из знакомых, по причине их незнания языка, ответить не могут.

«Гости прекрасной страны» оказались представителями какой-то государственной структуры, Гермиона просто не поняла, что она делает, хотя и считала, что русский язык знает хорошо. Они только что закончили оформлять документы в посольстве и хотели пройти по Лондону. Едва уяснив последнее, девочка тут же предложила себя и родителей в роли экскурсоводов.

Уяснив в чём дело, Джон Грейнджер весьма многозначительно глянул на дочь (та в ответ состроила невинную мордашку), но видно было, что ему и самому интересно, так что очень быстро все пришли к согласию. Грейнджеры устраивают гостям экскурсию по Лондону, а те в ответ, когда засядут после экскурсии где-нибудь перекусить, отвечают на вопросы девочки.

— Вы ещё не представляете на что согласились, — многозначительно заметил Грейнджер-старший.

— Папа! — возмутилась дочь.

Один из гостей, видимо знавший английский, рассмеялся и заметил, что ему самому очень интересно побеседовать с таким образованным человеком, каковой безусловно является их дочь.

Прогулка затянулась почти до самого вечера, видно было, что бесконечные вопросы девочки, пытающейся разобраться в ситуациях и поступках героев, очень забавляли взрослых. Впервые попавшие в подобную ситуацию, они вполне искренне пытались помочь, даже посоветовали ещё некоторые книги, которые стоило почитать, чтобы лучше понять происходящее в стране в разные времена.