Рада Грановская - Психология веры

Иногда для пояснения своей мысли он прибегал к эффектным, запоминающимся символам. Так, однажды к нему пришла убитая горем женщина с мертвым ребенком на руках. Обезумев от горя, она уверяла, что ребенок только заболел, и просила Будду дать ему лекарство. Он согласился, но сказал, что для изготовления лекарства потребуется зерно, взятое в доме, где никто никогда не умирал. Несчастная мать немедленно стала обходить все дома селения. Двигаясь от дома к дому, она просила невозможного. Наконец, отчаявшись, она вернулась к Будде. Тот сказал ей: «Ты видишь, что весь мир полон плача. Утешься, ибо все, кто рождаются, обречены на страдание и смерть». Так «он бросил в ее сердце семена своего учения» (321, с. 38).

Брахманы, недовольные появлением нового учения, вызвали Будду на публичную дискуссию в присутствии царя Празенаджита, которая продолжалась восемь дней. Каждый день Будда все больше и больше убеждал присутствующих в истинности своего учения кротостью и пламенным красноречием. В результате царь признал победу за Буддой и вместе со своим народом принял его учение. (Вспомним аналогичный эпизод из жизни Зороастра.)

Изредка, с целью обращения неофитов, он использовал свои сверхъестественные способности. Например, так Будда обратил в свою веру жену раджи. Для пробуждения в ней сознания непрочности счастья он создал фантом – прекрасную женщину, которая пошла ей навстречу и у нее на глазах с непостижимой быстротой прошла все возрастные ступени жизни, превратившись в конце концов в морщинистую старуху. Эта наглядная проповедь так поразила жену раджи, так ярко показала ей невозможность удержать все, чем человек дорожит в жизни, что она стала верной последовательницей его учения.

Будда мог творить чудеса, но (так же как Иисус Христос) не злоупотреблял этим. Чудеса казались ему варварским зрелищем. Это можно проиллюстрировать следующей историей.

Один купец приказал вырезать из сандалового дерева шарик. Он положил его на очень высокую намыленную бамбуковую палку и сказал, что отдаст шарик тому, кто сумеет его достать. Никто не сумел. Тогда к купцу подошел младший ученик Будды, поднялся в воздух, шесть раз облетел шарик, снял его и вручил купцу. Когда Будда узнал об этом, то за такую профанацию изгнал ученика из общины (42, с. 367).

Слава Будды быстро распространилась. Когда минуло пять лет его проповедничества и уже многие чтили его как пророка, он решил повидаться с родными. Престарелый раджа был рад увидеться с сыном и готовил пышную встречу. Однако Будда со свитой монахов не пришел в дом, а расположился в роще. Там и увидел отец Будду – в нищенском желтом балахоне и с обритой головой. Видя, что его облик смутил царя, Будда у него на глазах проявил свое могущество. Он поднялся в воздух, лицо его стало поразительным образом меняться, из груди вырывалось пламя, а потом потекла вода. Присутствующие онемели от изумления. Но ледяная стена между отцом и сыном не растаяла. Они сдержанно поговорили, и Будда с монахами остался ночевать в роще, а утром пошел собирать милостыню. Отец был смущен и, сказав: «В нашем роду не было нищих!» – попросил сына принять помощь для монахов. Но сын невозмутимо ответил, что он более ценит не кровное, а духовное родство и его великие предшественники – предыдущие будды – тоже странствовали, живя подаянием.

Вместе с тем он согласился вступить под отчий кров. Здесь он встретился с рыдающей женой Яшодхарой. Он утешал жену и рассказывал об их прошлых воплощениях, поясняя этим смысл своей и ее судьбы (14, с. 207). Затем перед ним предстал его сын Рагула. Будда был приятно поражен его поведением и стал описывать сыну прелести жизни странника, убеждая отправиться с ним, и тот с радостью согласился. Так впервые в общину вступил ребенок (179, с. 156). Побывав дома, Будда вернулся к своей обычной жизни в монашеской общине – сингхе. Кроме сына из своих родных Будда обратил в новую веру и старшего из двоюродных братьев – Ананду. (Последний стал его любимым учеником, взял на себя заботу о повседневных нуждах Будды и не покинул его до самой смерти.)

Прекрасная версия глубинного изменения существа Гаутамы после просветления и его встреча с родными описана в поэме Р. Тагора:

«Настал день после просветления, когда Гаутама вспомнил, что он должен вернуться домой и сообщить радостную весть отцу и жене. Он вернулся. Его отец был сердит, как все отцы. Он не мог разглядеть, кем стал его сын, так как был почти слеп, и все еще думал о нем с точки зрения той его личности, которой уже не было, от которой Гаутама отказался в день, когда покинул дворец. Он сказал сыну: “Я твой отец и люблю тебя. Ты глубоко меня обидел. Я старик и для меня были мучением эти 12 лет. Я старался дожить до твоего возвращения, чтобы ты смог принять царство. Хоть ты и совершил против меня грех, отнесся ко мне почти убийственно, но прощаю тебя и двери мои все еще открыты для тебя”».

Будда засмеялся: «Сударь, постарайтесь хоть чуточку осознать, с кем вы разговариваете. Человека, покинувшего дворец, больше нет. Я нечто другое. Взгляните на меня». Его отец рассердился еще больше. Он сказал: «Ты хочешь обмануть меня? Я не знаю тебя? Я твой отец, я дал тебе рождение, в твоей крови течет моя кровь. Я знаю тебя лучше, чем ты сам знаешь себя». Будда сказал: «Все же прошу, сударь, взгляните. Вы дали мне рождение, я появился через вас, это правда, но вы явились только средством. Тот факт, что кто-то приехал на лошади, еще не значит, что лошадь знает седока». Но старик, полный радости и гнева, не смог увидеть, что произошло с Буддой. Что за вздор он несет? Что он умер и возродился? Что он совсем другой человек, что он больше не та личность, что теперь он индивидуальность? Тогда Будда пришел к жене. Она была сердита еще больше. Она задала ему только один, но значительный вопрос: «Нельзя ли было здесь, во дворце достичь всего, что ты достиг в лесу? Разве бог находится в лесу, а здесь его нет?» Будда ответил: «Да, истины здесь столько же, сколько и там. Но узнать об этом здесь было бы значительно труднее для меня, потому что здесь я затерялся бы: в личности принца, личности сына, личности отца. Я хотел встретить себя, чтобы никто не напоминал мне, кто я такой» (265, с. 315).

Четверть века Будда проводил дождливые сезоны около города Шравасти, а в остальные сезоны странствовал. Предания описывают его типичный день следующим образом. Встав очень рано, он совершал омовение и некоторое время пребывал в размышлении. Затем брал монашескую чашу и шел за подаянием – то один, то в окружении толпы монахов. Даже когда Будда достиг вершины почета и его имя было первым в Индии, ежедневно можно было видеть, как он проходил по улицам из дома в дом с чашей в руках и безмолвно стоял с опущенным взором, ожидая, не положит ли кто кусок пищи в его чашу. Миряне брали ее и наполняли едою. Получив подаяние, Будда принимал пищу, а потом проповедовал народу. Окончив проповедь, он возвращался в монастырь, садился на особое, для него приготовленное, место и ждал, пока все монахи кончат трапезу. Тогда он обращался к ним с увещеванием, а они задавали ему вопросы и просили объяснений и советов. Затем Будда отдыхал. Потом начинали собираться миряне, и Будда произносил проповедь для них. После этого он купался, немного времени посвящал созерцанию, а затем опять приходили с вопросами монахи. Всю жизнь Будда был скромен, не выставлял себя как святого и объяснял свое положение так: «Положим, у курицы-наседки десять яиц. Она согрела и высидела их, и вот один из цыплят первым разбил скорлупу и вылез на свет. Он старший. Так и Будда: он первый разбил скорлупу незнания и обрел свет познания. В остальном он не отличается» (265, с. 318).