Рада Грановская - Психология веры

В законодательстве Моисея была одна особенность, которая больше всего удерживала в этой вере: нигде граждане не владели своим имуществом с большим правом. В Законе заложен принцип, по которому владельцем земли считался Бог (Лев. 25, 23). Поскольку земля принадлежит Яхве, израильтяне на ней – не собственники, но жильцы и поселенцы. Соответственно они не могут продавать землю. Зато здесь каждый был вечным господином своей части. Ради предупреждения обезземеливания, при сосредоточении громадной земельной собственности в немногих руках, право различало родовой вид собственности: при этом земля не могла отчуждаться навечно. В случае продажи за пределы рода в юбилейный год она возвращалась роду (погребение должно было совершаться на родовой земле). При этом реальные владетели становились второстепенными собственниками по праву дарственной или аренды. Они не могли передавать предоставленную им землю навсегда, а только на известные сроки.

Согласно Ветхому Завету каждый седьмой – субботний – год земля не обрабатывалась и отдыхала, а все, что на ней само вырастало, оставалось бедным. Через семь субботних лет (через 49 лет) начинался священный юбилейный год. Это был год покоя от сельскохозяйственных трудов, земля не обрабатывалась, а есть разрешалось только то, что выросло само. Кроме того, в этот год происходила отмена ранее заключенных кабальных сделок, прощались все долги, земля бесплатно возвращалась к своим первоначальным родовым хозяевам, а рабы получали свободы. Тем самым в юбилейные годы производился периодический передел собственности, чтобы богатства не сосредотачивались в одних руках и не возникало резких различий между богатыми и бедными. Таким образом, по Закону каждая семья получала земельный участок, который не мог быть отчужден. Если хозяин земли, принуждаемый бедностью, и продавал ее, то с наступлением юбилейного года она вновь восстанавливалась как его собственность.

В юбилейный год, когда рабы получали свободу, предписывалось не только отпустить раба на свободу, но и наделить его всем необходимым на первое время, чтобы он мог начать жизнь свободного человека. Те м самым Закон содержал положения, исключавшие кабальное рабство. Так, если некто купил раба, то после шести лет владения он должен отпустить его на волю, а если у него есть жена и дети, то они остаются в рабстве. Если раб хочет оставаться с хозяевами, то становится рабом навсегда. В целом, жизнь рабов облегчало ритуальное освобождение каждые семь лет и участие рабов в обязательном отдыхе по субботам. Запрет продавать беглых рабов тоже был уникальным явлением для того времени. Полезно отметить, что идея юбилейных субботних годов, а также общественная собственность на землю сформировали систему, в которой социальные различия, возникающие в обществе, периодически уравнивались (Втор. 15, 12–14):

В иудаизме считалось, что раб – собственность, как вещь. Он мог быть продан, подарен, взят за долги. Рабы не были включены в члены еврейских общин, тем более что они у евреев чаще были из чужеземцев. Хотя ближними считались только евреи, однако по Закону верующий обязан привносить элемент милости в отношения со всеми людьми, соблюдать элементарные правила общения и тогда, когда речь идет о представителях других народов.

Земледельцам предписывалось оставлять на краях поля несжатые полосы во время сбора урожая, чтобы нуждающиеся могли там собирать колосья. Этой заповедью обеспечивали поддержку бедных. Важно, что эта заповедь распространялась не только на злаковые, но и на все виды посадок, которые вызревают одновременно. Другая заповедь предписывала отделить на любой стадии обработки урожая определенную долю и раздать ее бедным. Кроме того, для оказания помощи социально обездоленным предназначалась собираемая в городах один раз в три года десятина.

В иудаизме проявлялась забота о достоинстве бедняков. Талмуд подчеркивает, что прямое дарение, передача из рук в руки, является низшей формой благотворительности, так как она унижает достоинство принимающего дар. В Иерусалимском храме было специальное помещение – «комната молчания», на двери которой имелось отверстие для опускания пожертвований. В эту комнату имели доступ заслуживающие уважения бедняки, которые могли взять, сколько им нужно. Таким образом, дающий не знал, кому он дает, а принимающий не знал, от кого получает. Кроме того, во всех случаях соплеменникам полагалось давать в долг без процентов. Предписывалось также гостеприимство, посещение больных и проводы усопших.

Иудейское уголовное и гражданское право для своего времени было прогрессивным и демократическим. Основной правовой принцип: любой человек всегда должен отвечать за причиненный им ущерб. На это и были направлены четыре великих правила уголовной юриспруденции, гласившие: точность в обвинении, гласность в разбирательстве, полная свобода в способах защиты для подсудимого и обеспечение защиты против всех опасений или ошибок свидетелей. Два-три свидетеля давали свои показания, которые служили основой судебного разбирательства, и пока они не выступили, всякий человек перед судом закона считался невинным.

Суд имел право произнести приговор сразу, только если он был оправдательным. Осудить можно было только на другой день после достаточного разбора дела. По традиции любое сомнение трактовалось в пользу обвиняемого, то есть в сторону оправдания. Обвиняемого тайным допросам не подвергали, и его всегда судило несколько судей. (При этом для гражданского суда требовалось не менее 3 судей, а для уголовного – 23 судьи.) В гражданском суде не считалось важным, в чью пользу говорили судьи, выступавшие раньше, в уголовном обязательно выступали те, которые стояли за оправдание. Для оправдания достаточным считался перевес в один голос, за осуждение – в два голоса. Немаловажно, что лжесвидетельство каралось наложением того же наказания, что ожидало и ложно обвиненного (Втор. 19, 15–19). При этом тщательно учитывалось психологическое состояние свидетеля. Так, предупреждение об ответственности перед свидетелем произносил первосвященник, а свидетель в это время смотрел в лицо обвиняемому и слушал заклинание, которое заканчивалось так: «Весь мир сотворен для человека – такого, каков и тот, жизнь которого зависит от твоих слов».