Наталья Степанова - Магия-5

Однажды, когда он заявился пьяным и, наиздевавшись вволю, захрапел, я взяла документы, схватила детей в охапку, села на поезд и поехала к дальней родне.

Решила: поживу с месяц, не выгонят, а там и работу найду. Работы я не боюсь. Тетка, седьмая вода на киселе, от удивления лишилась речи. Я все понимала, незваный гость хуже татарина. Но выхода все равно не было. Об этой тетке муж не знал, да и не поехал бы он меня искать. Лучше бутылку возьмет, чем билет на поезд купит.

Устроилась я на новом месте удачно. Мне дали однокомнатную служебную квартиру, детям детсад. Я нашла подработку, постепенно оделась и обулась, Дети давно обнов не видели, все папочка пропивал. А тут как куклята стали.

О новом замужестве я не думала и не мечтала. Кому мои дети нужны? Да и страшно после той жизни замуж идти. Но судьба рассудила по-другому. Познакомилась я с парнем, он меня на семь лет моложе. Выглядел, правда, постарше, чем есть. В общем, ему 18 лет, а мне 25. Не судите меня строго. Так захотелось мужского внимания! Опять же и в мыслях не было замуж за него идти. Дальше больше, мы уже и не можем друг без друга.

Стал он меня уговаривать замуж за него выйти. Ревнует меня ко всем. Дети с ним играют, ждут его. Я ему о возрасте, а он о любви. Я ему говорю, что мать его будет против, ведь двое детей! Он возражает, говорит, что у него мировая мать, что она против не будет, что он за нее ручается. Пообещал, что обязательно скажет ей о своем решении, потом мы все вместе соберемся и обсудим назревшую проблему.

Ходил он веселый, а вернулся сам на себя не похож. Сказал, что будем жить вместе, а там как-нибудь все уладится. Так он перебрался ко мне.

Однажды на улице, когда я возвращалась с работы, ко мне подошла его мать. Я это сразу поняла. Они очень похожи друг на друга. У обоих глаза васильковые, реснички пушистые, а волосы, как лен.

Посмотрев на нее, я сразу догадалась, что будет скандал. Васильковые глаза источали холод. Я читала в них презрение и ненависть. Говорила она негромко, но каждое ее слово било, как удар хлыста, как пощечина. Я молчала, не смея возразить, – мать все-таки.

– Сволочь ты подлая, гадюка. Как у тебя совести хватило затащить мальчишку невинного в постель? Ты же, подлюка, ему жизнь ломаешь. Он институт забросил, чтоб твоих щенят выкормить. Но ты, поганка, не думай, что я не буду за своего ребенка бороться. Я тебя, тварь, сживу со свету. Если ты от Виктора сегодня же не отстанешь, я ни тебя, ни твоих детей жалеть не буду. Ты меня и моего сыночка не пожалела, когда на шею посадила нахлебников. Даю тебе сроку самое большее три дня. А потом берегись!

Виктор не ушел, сказал, что все перемелется, мука будет. Учиться решил на заочном, а с мамой, мол, помиритесь, еще подругами станете. Всех оскорблений я ему не стала передавать, сказала только, что мать просит, чтобы мы расстались.

Через три дня у своего порога я нашла узелок: черный траурный платок, а в нем что-то завязанное (я побоялась посмотреть что). Потом обнаружила мелочь, целую пригоршню, и соли кучу. Земля появлялась, кресты и тому подобное… Самочувствие мое с каждым днем ухудшалось. У детей поднялась температура до 39 градусов, хотя признаков простуды не было. Славик лежал на диване и не играл. Он постоянно дремал или спал, а до этого был очень подвижным мальчиком, не сидел на месте. У меня часто шла кровь носом, я хирела не по дням, а по часам. Казалось, что кто-то взял и стер краски с моего лица. Оно было грязно-серого цвета, губы синие, под глазами черные круги. Руки мелко тряслись, в ногах не было силы… Я без конца сидела на больничном: то сама то дети. В результате потеряла работу.

А с Виктором мы стали без причины ссориться и в конце концов расстались.

Как-то раз по пути в больницу встретила я мать Виктора. Заговорила с ней, стала просить, чтобы сказала мне, как избавиться от напастей. И в ответ услышала:

– Поздно. Я ведь тебя предупреждала. Меня научили, как мстить, а вот как отделать, не учили. Ты сама виновата, нечего с детьми спать!

Я не стала слушать, что она еще скажет, и пошла восвояси, уверенная в том, что погибель наша не за горами.

В больнице, в коммерческом киоске, купила я вашу книгу. Боюсь, что сама не смогу, не знаю, какую молитву читать. В церкви батюшка сказал: молись и смирись. Но как смириться, ведь детей жалко».

Разожгите в поле костер. Ветки должны быть от осины и березы.

Подкладывайте в огонь ветки тополя и так далее. Как пойдет дым, протяните над ним руки ладонями вниз и читайте:

Дым, ты мой дым,

Дым бравый, дым кудрявый.

Поди ты, дым, по полю, по лугам,

По оврагам и лесам,

По болотным кочкам,

К дьявольским дочкам.

Их всех двенадцать.

Первая – сухота,

Вторая – маята,

Третья – трясица,

Четвертая – бесятица,

Пятая – хвороба,

Шестая – плакальщица,

Седьмая – все, что ноет,

Восьмая – что хоронит,

Девятая – что проклятая,

Десятая – корчь,

Одиннадцатая – порчь,

Двенадцатая – сила, которая погубила.

Ветры, вы ветры, 12 ветров,

Гоните (имя) от всех гробов.

Рабу болящую, ночами не спящую,

Денно и нощно и по всем зорям.

Чтоб порча истлела,

Чтоб она сгорела.

Будьте, мои слова, лепки,

До раба (имя) цепки.

Пойдите, мои слова, выше лесу стоячего,

Ниже облака ходячего.

С огня на дым, с дыма на небо,

А там Господь всем правит,

Он и порчу исправит. Ключ в море, замок во рте. Аминь.

Из письма: «У меня дочь инвалид. До крестин ребенок был абсолютно здоров, а после крестин заболел. Чем ни лечили – все без толку. А потом инвалидную группу дали. А случилось все так. Когда мы приехали в церковь, кумовья переругались. Пришлось позвать крестную с улицы. Когда она вынесла дочь из крестильни, то та была вместо пеленки закутана в головной платок этой женщины.

Конечно, нам, может, не следовало брать крестную мать с улицы, но мы не хотели возвращаться, так как у нас церковь очень далеко от деревни. Чем можно помочь в моем случае?»

Выбирая кумовьев, следует отнестись к этому с большой осторожностью. Нельзя брать злых или пьющих людей. Я уже писала, что при крещении могут на вас или на ребенке подлечиться. Вам следовало бы поговорить с батюшкой, он, возможно, сам бы объявил себя крестным отцом или же подсказал вам выход из создавшегося положения. Но дело сделано.

Вылечить можно за три утренние зари. Держа ребенка на руках, кланяются на четыре стороны и читают:

Заря-зарница, родимая моя сестрица.

У тебя семь сыновей, семь дочерей.

Возьми с нас, с восьмой,

То, чем закрестили.