Наталья Степанова - Магия-6

Ибо Ты позвал меня к Себе, мой Отец.

Читают за умирающего его родные.

Бури жизни миновали,

страданья земные окончены,

бессильны враги с из злобою,

но сильна любовь, избавляющая от вечного мрака,

и спасающая всех оком

возносится к Тебе молитва моя.

Как бы ни было тяжко, никогда не говорите у гроба такие слова: возьми меня с собой, я хочу к тебе и так далее, потому что после этого можно уйти вслед за покойником. В ваших письмах вы многое писали о подобном. Если в отчаянии кто-то или вы сами все-таки подобное сказали, следует трижды прочесть «Отче наш», затем «Богородица Дево, радуйся» и обязательно покреститься заново.

Если кто-то забыл эти молитвы, то я приведу их здесь.

Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святится имя Твое,

да приидет царствие Твое,

да будет воля Твоя,

яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

и остави нам долги наша

якоже и мы оставляем должникам нашим,

и не введи нас во искушение,

но избави нас от лукавого.

Богородице Дево, радуйся.

Благодатная Марие,

Господь с Тобою;

благословенна Ты в женах

и благословен плод чрева Твоего,

яко Спаса родила еси душ наших.

Из письма:

«В нашем доме кто-то умер. После похоронной процессии моя дочь собрала с земли цветы, сплела себе веночек и надела его на голову, не зная, что так поступать нельзя. Год спустя у нее обнаружили опухоль мозга…»

Обязательно разъясняйте детям, что поднимать цветы, оставшиеся после похоронной процессии, нельзя ни в коем случае. По возможности лучше даже не наступать на них. Если все же такое произошло, закажите в трех церквах оздравную за того, кто поднял и принес цветы в дом, и раздайте милостыню семи людям. Бумажные цветы и венки также приносить нельзя!

Известен случай, когда во время похорон ребенок снял со лба покойника венчик и прилепил себе на лоб. Родители вскоре потеряли своего малыша, о чем и написали в горестном письме мне.

Как поступить? Бабушка моя рекомендовала мыть лоб с иконы.

Из письма:

«Со мной тут такое произошло, что я и представить себе не могла. Я много лет жила на поселении. Комната моей соседки постоянно пустовала, так как сама она жила в деревне и там лечила людей. Я слышала, была она не то колдуньей, не то знахаркой.

Однажды она заявилась и сказала:

– Я приехала умирать. Мне уже 84 года, а в 85 я умру. Потерпи годок, когда на тот свет переберусь, тогда комнату мою возьмешь себе.

К ней сюда стали приезжать больные, нашли ее каким-то образом. Но она больше никого не брала, говорила, хочет посвятить последний год жизни молитвам о своей душе. И действительно, день и ночь старушка молилась. Я слышала, как она поет псалмы, шепчет что-то перед иконами. Помня ее обещание передать комнату мне, я ухаживала за ней. Готовила ей легкие кашки – ела она мало, постилась в основном, – стирала ее одежду. Но в душе как-то все сомневалась, что она умрет, уж больно выглядела здоровой и крепкой моя соседка.

Как-то раз я все-таки не выдержала и спросила ее:

– Баба Алена, с чего вы взяли, что умрете скоро, вон вы еще какая боевая!

И она отвечает:

– Я все знаю, милая. Знаю даже твои мысли, но не сержусь на тебя. Ты девка добрая, а сомнения твои мне понятны. У меня ведь лежит дарственная на твое имя и завещание. Не сумлевайся, к ноябрю меня уже не будет. А чтоб поверила, вот что я тебе скажу. Вчерась ты чашку на работе разбила, когда вы утром чай пили. А неделю назад у тебя кошелек утащили, но ты об этом никому не рассказывала, потому что у тебя в кошельке только мелочь была. Так это или не так?

Ох, и удивилась я!

– Откуда вы все это знаете, баба Алена? – спрашиваю.

– От Бога, – отвечает. – Если Он не пожелает, пекарь не был бы пекарем, а лекарь – лекарем. Предки мои многое умели. Я вот только не завела детей и не передала им знания свои. Я тебя, Зина, попрошу, я ведь не просто так отдаю тебе свою комнату, а чтобы ты мою последнюю волю исполнила. Как умру, похорони меня, но не ставь памятника. Память обо мне пусть будет в сердцах тех, кому я помогала. Ты лучше крест каменный на могиле сооруди, он дольше стоять будет. Я Господу всю жизнь служила, так пусть при мне хоть крест останется. Деньги на крест, отпевание и помины я оставлю. А главная моя просьба такая. Собрала я тут деньги на монастырь, вот держи адрес. Отвезешь деньги туда. Да не забудь службу там отстоять по моей душе. – По щекам соседки даже слезы побежали от волнения. – Зина, – продолжала она, – обещай, что исполнишь мою просьбу. Если не хочешь, то уж лучше сейчас скажи, я не обижусь, а попрошу еще кого-нибудь. Главное, как начнут тебя деньги во искушение вводить, не поддавайся – нет большего греха, чем не исполнить волю покойного.

Я клятвенно заверила, что все исполню, как она попросит, чтобы не сомневалась бабушка.

Через месяц, в ноябре, она умерла. Думаю, она знала даже час своей смерти, так как дверь в свою комнату на ночь не закрыла, а на стол положила деньги и записку для меня, где было всего несколько слов: «Прощай. Если в чем виновата, прости. Завещание на столе. Я сдержала свое слово, Зина. Сдержи и ты свое. Похорони, как просила, с крестом. Возьми деньги на похороны, а остальное увези в монастырь. Алена в миру, а в крещении – София. Аминь».

Плакать я не плакала. Она ведь не была мне родной. Да и жила в другом месте, где людей лечила. Когда появлялась, мы с ней почти не разговаривали: она то в церкви, то в комнате своей молилась, поздороваемся утром на кухне – вот и все слова. А денег было прилично. Пересчитав их, я решила, что ни в какой монастырь не поеду, махну лучше в Сочи, отдохну, как нормальные люди.

Потом я позвонила в милицию. Бабулю увезли в морг. Перед этим у меня спросили, есть ли у нее родственники. Я ответила, что бабуля жила одна.

– А кто же будет ее хоронить? – спрашивают.

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Что ж, похоронят как безродную, – нахмурился милиционер.

Я промолчала.

Комнату я побелила, выкинула старую мебель, купила все новое. Но… Мне все время казалось, что я не одна в квартире. Ерунда, думала я, это мне совесть покоя не дает. Все забудется и пройдет. Совесть на хлеб не намажешь, а такой случай только раз в жизни выпадает. Какая разница, кто похоронит – Государство или я.

Прошел месяц, и я увидела сон, будто подходит ко мне Алена и, наклонившись, пристально смотрит на меня. Я ее взгляд чувствую, но глаз не открываю, делаю вид, что сплю крепко.