Рам Дева - Лила

– Знал бы ты, какой сыр и вино готовят у меня на родине! – похвастался Франческо.

– Я не пью вино. Наша религия запрещает человеку одурманивать себя, – ответил Умар.

– А разве философия суфиев, выходящая за рамки догм, не одурманивает? – спросил с улыбкой Франческо.

– Это не одурманивание, – с гордостью заявил Умар и продолжил, – пророк сказал, что неравны знающий и незнающий, а в священном Коране говорится: «Воистину это писание для обладающих разумом». Еще есть упоминание о том, что Всевышний всегда доволен своими рабами, рассуждающими о Нем. Господь, Сущий. Он Сущность, и личностный его аспект невозможно осознать не предаваясь рассуждениям.

– У Сущности нет личности, – возразил Франческо. – Ее природу невозможно постигнуть.

– Если тебе удобно рассматривать действительность с этого положения, пусть будет по-твоему. Природа Сущности проявляется в Личности.

– С этой точки зрения у Сущности есть Личность, как и у Личности есть Сущность, – согласился Франческо.

– Когда мы, суфии, говорим о создании, то подразумеваем совокупность всех элементов природы, как скрытых, так и проявленных. Создание подразумевает наличие Создателя. Процесс творения возможно осуществить, только обладая чувством, волей, мышлением, знанием. Четыре этих качества, определяющие личность, проявлены природой. Говоря о природе, я подразумеваю гармонично сосуществующие элементы, составляющие ее, что указывает на наличие разума, за пределами которого находится не проявленное состояние.

– По-твоему выходит, что Личность – это проявленное состояние Сущности? – спросил у Умара Франческо. Тот, ненадолго задумавшись, ответил:

– Сущность словно в зеркальном отражении проявилась в личности, для того чтобы взглянуть на себя ее глазами. Если ты будешь пребывать в раздумьях, то непременно придешь к заключению, из которого будет следовать, что именно Личность проявила Сущность, с целью отразить ее в Своей природе.

Умар поднял указательный палец к небу и добавил, поднимаясь на ноги:

– Пора. Начинает темнеть.

Войдя в шатер, он совершил вечернюю молитву, а затем вынес два мешка и положил их перед Франческо со словами:

– Сложишь в них останки своего благородного предка.

По дороге к отмеченному на карте месту они продолжили рассуждать. Тамплиер обратился к суфию:

– Не кажется ли тебе, что отношение к Творцу как к Личности ограничивает Его непостижимую природу?

– Считая, что Он не проявлен в личностном аспекте, ты как личность признаешь Его неполноценно проявленным, – не задумываясь произнес Умар, а затем остановился и указал на скалу, выделявшуюся темным пятном на фоне освященного луной неба. – Вон, то место. Дальше я не пойду. У нас не принято беспокоить мертвых, даже с такими благородными целями.

Умар передал факел, и дальше Франческо отправился один.

Обойдя скалу и найдя место обозначенное на карте символoм, он обнаружил выступ. Это был валун, закрывающий вход в пещеру. Нужно было копать под ним, чтобы он просел и открыл проход. Ковыряя ножом окаменелую глину, Франческо заметил, что валун немного опустился. Он отложил нож в сторону и принялся его раскачивать. Валун провалился в выкопанную яму, а перед Франческо открылась небольшая ниша. Взяв факел, он протиснулся в нее и увидел рыцаря, лежащего на каменной плите. Подойдя ближе, Франческо положил свою руку ему на плечо. В руках, сложенных на груди, рыцарь держал родовой меч. Франческо опустился перед ним на колени и обратился мыслями к своему отцу.

«Я сдержал свое обещание».

Умар ждал на том же месте. Услышав шаги, он принялся вглядываться в темноту, в которой едва виднелась приближающаяся фигура. В одной руке Франческо нес меч, в другой – щит с гербом рода на лицевой стороне. На спине у него висел мешок с останками прадеда.

– Спрячь, спрячь! – встревожено крикнул Умар. – Нас никто не трогает только потому, что мы невинные богословы.

Франческо оглянулся по сторонам и спрятал меч в складках одежды, прижав к себе щит. Позже он вспоминал испуг, отразившийся в ту минуту на лице Умара. Подтрунивая над стоим товарищем , Франческо таращил глаза и, изображая суфия, повторял: «Спрячь, спрячь!» чем вызывал бурю эмоций у всегда сдержанного друга.

Прибыв в Дамаск, каждый занялся своим делом. Умар был занят своей супругой, которая была на сносях, а его гость, меж тем постигал божественные науки. Вечерами, суфия навещали ученики из соседних городов. В бурных обсуждениях Франческо по крупицам собирал знания о Личности, проявляющей свою природу в сущности. Согретый добротой и гостеприимством Умара, он осознал, что именно благодаря своему благородному намерению, он, тамплиер Латерано, сможет вернуть на родину мощи прадеда для захоронения.

Шел второй месяц. Не желая злоупотреблять гостеприимством, Франческо сообщил Умару о том, что намерен покинуть Сирию и отправиться в Италию. В тот же день у Умара родился сын.

– Я назову его Хасаном. Так звали моего отца! – не сдерживая своей радости, заявил суфий.

Услышав радостную весть, Франческо протянул другу медальон.

– Это герб ордена, к которому я принадлежу. На обратной стороне – герб моего рода. Ты помог мне вернуть на родину останки моего предка, пусть этот медальон буде скреплять союз двух семей и свидетельствовать о твоей неоценимой помощи.

Обняв Умара на прощание, Франческо отправился в путь. В пути в одну из чудных ночей, когда он шел морем к берегам родной Италии ему приснился монастырь пресвятой Девы Марии, расположенный недалеко от его родного поместья. В монастырском саду Франческо увидел молодую монахиню. Деревья словно склонялись перед ней. Проснувшись, он пытался вспомнить ее лицо, но образ монахини ускользал от него в ярком свете. Отчетливо в памяти сохранилось только сияние, коим был охвачен ее лик. Оно согревало его неземным чувством. Решение было принято. Он должен посетить обитель по дороге домой.

Начало пути. Любовь.

Теплая сентябрьская ночь, расшитая серебром лунного света, придавала монастырскому саду нежное благоухание, завораживая таинством природы сердце Бэллы. Тени деревьев нежно ложились на луг, укрытый ковром опавших листьев. Она думала о Нем. Звездное небо казалось ей необычайно родным. Луна любовно улыбалась ей. Сердце девушки от радости билось все чаще. Весь мир словно дышал ее любовью. Бэлла остановилась в беседке, опутанной цветами дикой розы. Закрыв глаза, она сделала глубокий вздох. Пьянящий аромат осенней ночи разлился по всему ее телу тонкими струйками. Проникаясь магией чувств, она расслышала вдалеке взволновавшее ее пение птиц. Когда Бэлла открыла глаза, перед ней стоял юноша. Он смотрел на нее взглядом, выражавшим ту самую любовь, которой она жила. Тело юноши своим цветом напоминало предгрозовую тучу, Его черные шелковистые волосы мягко ложились на широкие плечи, завораживая Бэллу своей красотой. Смешанные чувства овладели ее душой. Протянув к Бэлле руку, он выдохнул на свою ладонь маленькую вселенную, зазвучавшую чудной мелодией и осветившей все вокруг. Вселенная спокойно лежала в его протянутой руке.