Романо Гвардини - Господь

Столкновение кончилось - даже с чисто человеческой точки зрения - поражением фарисеев. Но они снова переходят в наступление: «Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря:

Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо; ибо не смотришь ни на какое лице. Итак, скажи нам: как Тебе кажется? Позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Иисус, видя лукавство их, сказал: Что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им:

Итак, отдавайте кесарево Кесарю, а Божие Богу. Услышав это, они удивились и, оставив его, ушли» (Мф 22.15-22).

Наступление исходит от фарисеев, но они не приходят сами, а посылают своих учеников и с ними ироди-ан - людей, принадлежащих к дворцовой партии. Сначала - льстивые слова; молодые люди вступают в разговор вежливо. Затем следует вопрос, но со скрытым намерением. Он пойдет Ему во вред, как бы Он ни ответил. Если Он скажет, надо платить подать, тогда Он на стороне врагов народа и может быть представлен народу как изменник. Если же Он скажет, что не надо, тогда пойдут к римскому властителю и представят Его как возмутителя. Римляне только несколько лет назад завладели Иудеей. Тогда Иуда Галилеянин заявил, что не следует признавать иностранного владычества и платить подать, и, таким образом, поднял восстание, которое после этого было потоплено в крови.

Следовательно, положение достаточно опасное. Иисус слышит вопрос, но избегает прямого ответа. Он просит показать Ему монету, то есть серебряный динарий. Еврейский народ имел право чеканить только медные монеты, а не серебряные или золотые. Значит, динарий - монета римская. Потом Он спрашивает, чье изображение и имя на ней начертаны... кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдайте ему, что он требует... Этим ответом Иисус не говорит, что следует платить подать, но говорит, что, поскольку римская власть существует и установлена, делайте то, чего она от вас требует. Судите сами, как обстоит дело, и поступайте справедливо. Здесь точно такое же отно-шение, как прежде, когда пришел к Нему человек, чтобы Иисус ему помог разделить наследство: «Чело» век, кто Меня поставил как разделителя имущества между вами?» (Лк 12.14). Он отказывается, ограничил ваясь порученной Ему миссией, говорить что-либо о светских делах. Для этого люди сами обладают рас* судком и суждением. Они должны решать и брать ответственность перед своей совестью и перед носителями власти. Затем же, и это главное, над кесарем, кем бы его ни считали и что бы с ним ни происходило, всегда стоит Бог. Это подлинный ответ. Вопрос в той форме, в какой он поставлен, отстраняется, так как он направлен против Откровения. Но исключено именно то, что следовало оградить: пространство, заключающее благовестие. Реальность Бога, выходящего за рамки мышления фарисеев. Требования приближающегося Царства Божия.

Фарисеи замолкают и уходят.

Они известны в своей стране как правоверные консерваторы; упорные защитники святой традиции и страстные националисты. К ним враждебно относятся саддукеи - высокообразованные космополиты, скептики, жуиры. Раньше они не вмешивались в дела не давно выступившего Учителя. Это религиозное рве-уие, эта пророческая власть, требующая принятия решения, им не нравится. Они могли бы сказать, что это «против их вкуса».

А мало-помалу дело становится и опасным. Они боятся: могут возникнуть политические трудности или асе, что не лучше, религиозно-пророческая диктатура. Итак, они вступают в бой с иронически высокомерным видом: «В тот день приступили к Нему саддукеи, говоря, что нет воскресения, и спросили Его: Учитель! Моисей сказал: «Если кто умрет, не имея детей, то брат его пусть возьмет за себя жену его и восстановит семя брату своему». Было у нас семь братьев: первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему. Подобно и второй, и третий, даже до седьмого. После же всех умерла и жена. Итак, в воскресении, которого из семи будет она женою? ибо все имели ее. Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией. Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж; но пребывают, как Ангелы Божий на небесах. А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова»? Бог не есть Бог мертвых, но живых. И, слыша, народ дивился учению Его» (Мф 22.23-33).

Саддукеи не верят в воскресение и поэтому отрицают также и бессмертие. Они признают только реальное земное существование. Они - скептики, что обнаруживают сами их расспросы. В них сквозит ироническое неуважение, а может быть, и фальшь. Что же ответит Иисус на этот вопрос, который, в сущности, не требует ответа, но является лишь хитростью, ускользающей от главного? С ними Он поступает, как и с другими. Он доказывает, что этот вопрос при всей их мнимой смышленности, глуп и зол; что не существует потустороннего света, ибо воскресение и загробная жизнь, как они ее себе представляют, была бы толькв продолжением того бытия, в котором находятся сами вопрошающие. Но над этим вполне земным жизненным пространством открывается другое, настоящее. Из этого Откровения, из силы Божией - Бога живоге - исходит подлинное воскресение; как прорыв той жиж ни, в которой вестники Бога и те, которые им верят; живы уже теперь.

Опять-таки, нет другого ответа, чем тот, о котором умалчивают враги. Они не успокаиваются, а остаются прежними. Но они пристыжены, раздражены и тольг ко ожидают следующего удобного случая.

А фарисеи? Прежде всего, они радуются пораже» нию своих врагов. Затем они находят, что давно пора человеку, которым народ восхищается и который может стать господином положения, противопоставить нечто более мощное: «Когда же фарисеи услышали; что Он привел в замешательство саддукеев, они собрались вместе. И один из них, законник, спросил Иисуса, искушая Его: Учитель, какая наибольшая заповедь в законе?» Он же ему ответил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем помышлением твоим. Вторая же подобная ей: ты должен любить своего ближнего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф 22.34-40).

Мы уже как-то говорили об этом, когда шел разговор о любви к ближнему; здесь мы не будем больше развивать его содержание, но будем только держать в памяти человеческой духовную ситуацию, сложившуюся здесь. Она полностью относится к происходящему. На какую область простирается вопрос? Не на область живой истины, а на ученый диспут. Она совсем не то имеет в виду: так, как если бы кто-нибудь ограниченный хотел вести борьбу на уровне школьной теологии, и притом только из хитрости. Иисус должен произвести впечатление запутавшегося, о Котором можно сказать народу: Видите, Он ничего не понимает в законе! А Иисус отметает все это в сторону, открывает пространство, показывая действительность и требуя признать ее очевидность.