Романо Гвардини - Господь

Обвинения не утихают, а усиливаются. «Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места» (Лк 23. 5). Пилат, услышав это, видит возможность выйти из положения. Так как обвиняемый - галилеянин, он подвластен тетрарху Ироду, а тот как раз находится в Иерусалиме. Таким образом, Пилат может свалить с себя неприятное дело и к тому же оказать внимание марионеточному царю, отослав обвиняемого на его суд. Так он и поступает. Но обвинители следуют за Иисусом.

Ирод обрадован. Он давно уже наслышан об Иисусе. Он интересуется всем религиозным и чудесным, ведь он и с Иоанном Крестителем поддерживал своеобразное общение, хоть это и не воспрепятствовало ему отдать приказ об убийстве последнего пророка, когда он попал в неловкое положение. Теперь он надеется найти нечто необычное - чудеса, тайны, поэтому он расспрашивает обо всем, в то время как представители Синедриона стоят здесь же и «усиленно обвиняют». А Иисус молчит. Все они: Синедрион, римский правитель, «лисица» Ирод могут применять силу и убивать. Здесь находятся слуги, может быть, отвергнутые слуги Божьи; в остальном они - ничто... После продолжительных, но тщетных расспросов интерес Ирода сменяется презрением. Вместе с придворным обществом он насмехается над Мессией и отсылает Его в шутовском наряде обратно к Пилату - живую карикатуру на собственные притязания.

«И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собой; ибо прежде были во вражде друг с другом». Совершенно спокойно говорит об этом евангелист; но это слово оставляет пустоту в человеческом сердце (Лк 23.7-12).

Пилат же созвал Синедрион вместе с народом и объяснил им, что их обвинения не обоснованы. Он намеренно созвал народ, ибо он действует не только как судья, который должен вершить суд, но и как политик в интересах римской и иудейской властей. С древних времен в Иудее существует обычай: правитель милует одного из заключенных по требованию народа. Не хотят ли они освободить этого безвредного «Царя Иудейского»? Пилат знает, почему он задает такой вопрос. Власти хотят разделаться с этим противником; народ же, как можно убедиться, считает его своим и любит этого человека в бедной одежде с благородными стремлениями и со спокойным и бесстрашным выражением лица. Кроме того, мы встречаем у Матфея удивительное замечание: «Когда Пилат сидел на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику тому, потому что я ныне много перестрадала во сне за Него» (Мф 27.19). Пилат -скептик, но одновременно он впечатлителен, а может быть, и суеверен. Он чувствует тайну, боится сверъх-естественной силы и хотел бы освободить обвиняемого. Он рассчитывает на то, что народ захочет его освобождения. В темнице находится человек, бывший действительным зачинщиком беспорядков и даже убийцей, называемый Вараввой. Правитель спрашивает:

«Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» Но Пилат рассчитал неверно. Толпа не отвечает то, что она действительно думает. Или - вернее: на суд собрался не настоящий народ, серьезный, честный, работящий и страждущий, - а чернь. Синедрион позаботился о том, чтобы здесь были нужные ему люди; и подстрекатели и натравливающие на Иисуса работают на него. Итак, они кричат: «Варавву!»

Пилат говорит им: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Но они еще сильнее кричат: «Да будет распят!» В третий раз Пилат спрашивает: «Какое же зло Он сделал?» У Луки (23.22) добавлено: «Я ничего достойного смерти не нашел в Нем». «Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят» (Лк 23.23).

Тогда Пилат отдал Его на бичевание. Ужасная двусмысленность: приговоренный к смертной казни будет сначала подвергнут бичеванию, чтобы усилить Его наказание. У Пилата добрые намерения, но если бы они были серьезны, ему было бы достаточно вынести правильный приговор. Римлянин знает чернь: они хотят увидеть кровь.

Они должны получить удовлетворение от того, что по их воле кому-то причинено страдание, тогда они будут довольны, как Пилат и рассчитывает. Итак, Иисуса бичуют. И достаточно напомнить, что нередко подвергнутый этому наказанию не выживал.

Солдаты смотрят на осужденного на столь ужасное наказание со своей точки зрения; они знают, что Он обвинен в том, что претендовал на царское достоинство, - тогда им приходит на ум, что в некоторых частях гарнизона разыгрывали издевательскую пьесу о шутовском царе. Ее содержание сохранилось с древних времен. Когда-то во многих местах действительно существовал обычай, что царь, спаситель своего царства, воплощение таинственной жизни, но также и напоминание о смерти, когда его время проходило, был приносим в жертву, чтобы его кровь оплодотворила его царство. Позже на его место брали заключенного, который на один день становился шутовским Царем, а затем должен был умереть. Ко времени Иисуса во многих частях римского войска еще существовала жестокая солдатская игра: такой царь подвергался издевательствам, и потом его убивали. Может быть, солдаты вспоминают об этом и применяют карикатурный образ, который им стал непонятен, - выражение одновременно ужасное и странное - бывшего языческого Спасителя к Тому, Кто пришел спасти их от рабства павшего естества и от самих богов-спасителей. С Ним они и играют эту комедию.

«Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздев Его, надели на Него багряницу. И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! И плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове» (Мф 27.27-30). После того как они исполнили свою волю, приходит Пилат и говорит народу и Синедриону: «Вот я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины». «Тогда Иисус вышел в терновом венце и багрянице. И сказал им Пилат: се. Человек!» Но их ответом снова был крик: на Крест! (Ин 19.4-5).

«Пилат говорит им: возьмите Его вы и распните; ибо я не нахожу в Нем вины». Если у вас есть такой закон, по которому Он справедливо мог бы быть приговорен к смерти, то примените его, так как у римлян подобный закон не предусмотрен. Тогда они прекратили обвинения, с которыми пришли, и огласили свой собственный закон: «Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим».

Правитель ужасается. Время в религиозном отношении неспокойное. Повсюду ощущается наличие чего-то таинственного. Все время рассказывают о божествах, которые спускаются к людям и находятся среди неузнанными. Скептику приходит в голову мысль: может быть, таинственный Человек подобен им? Он опять вводит Его в преторию и спрашивает: «Откуда Ты?» Иисус не отвечает. Пилат снова говорит: «Мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечает: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе».