Василий Сергеев - Янычары

Хайр уд-Дина забавляла эта перепалка, но он решил положить ей конец.

– Внимание и повиновение! – отдал он воинскую команду, и оба шейха выпрямились, словно заслышав звук боевой трубы. – Вы спорите о том, что давно решено. Принцип такыйя – «благоразумное сокрытие веры» – остается в силе. Мои воины должны знать его и владеть им! Но вы правильно поняли свои задачи, и я вас благодарю! И жду от вас в ближайшие дни конкретных предложений. Кроме того, прошу заметить себе вот что...

Он помолчал, подыскивая нужные слова.

– Этим воинам так или иначе придется столкнуться с разрушительными философскими идеями зиндиков , рядящихся в суфийские одежды. Они широко расползлись по миру, их можно слышать от торговца кебабом в чайхане, от погонщика верблюдов на базаре, от огнепоклонника из харабата ... И мои воины должны быть готовы к этой встрече; так горцы Кавказа колют своих красавиц-дочерей щепками, смоченными в гное оспенного больного, чтобы тех миновала оспа, лицо осталось бы чистым и им удалось бы попасть в гаремы владык мира, как о том пишет мудрейший Абу Али Ибн Сина в «Китаб аль-Канун фи-т-Тиб» . И оспа, – поразительно! – обходит стороной девушек, уколотых гнойной щепкой.

Поэтому, хоть и есть риск, что кто-то из наставляемых в истине таким способом проникнется разрушительными идеями и примет их за истину, но этот риск следует принять, надеясь на мастерство наставников. По слову знающего:

...Когда, отдав должное дастархану, собеседники расходились, Хайр уд-Дин осторожно придержал за рукав Камал уд-Дина:

– Твои каландары ходят по всем дорогам, бывают во всех городах. Твои каландары исповедуются шейхам. И то и другое правильно и хорошо. Я хочу иметь систему надежного контроля за ренегатами и изменниками. Их нужно доставать со дна моря, из любых закоулков и щелей и в странах ислама, и за их рубежами... Если ее еще нет – о ней надо подумать. И желательно, чтобы молодые люди как можно раньше узнали, что такая система существует...

Он притянул к себе Камал уд-Дина так близко, что тот, близорукий, увидел его желтые зубы и услышал их запах:

– Я не знаю, ты не знаешь, и, думаю, никто не знает, являются ли бекташи той семьдесят третьей общиной ахл ас-сунна ва-л-джамаа («люди обычая и согласия»), которая спасется . Я лишь надеюсь на это. Но есть еще семьдесят два толка в исламе; есть, например, ассасины, отрасль исмаилитов, которых заслуженно именуют ал-малахида ; они никуда не делись. И я хочу, чтобы ни один мой янычар, если уж он бекташи, не был исмаилитом. А если станет – я хочу сразу же узнать об этом.

И, выпустив его рукав, уже спокойнее сказал:

– Я буду знать об этом не только от тебя. Поэтому в твоих интересах, если что-то такое случится, чтобы я узнал об этом от тебя первого.

.g.D:\TEXT\FOENIX\JANUCH\2.BMP;3.0»;3.0»;BMP

– Клянусь Аллахом, вы будете воинами – или вы будете трупами!

Аджеми-огланы , к которым Чандарлы Кара Халил Хайр уд-Дин паша обратился с этими словами, выглядели разношерстным сбродом – и были им. Этих близких к возмужалости мальчиков из кяфиров, давно или недавно взятых в заложники, до сих пор никто не выкупил, и хозяева не знали, что с ними делать. Орхан купил их по бросовым ценам, и теперь они – государственные рабы, которым предстоит стать профессиональными военными в создаваемом «новом войске», за которым так и осталось название «йени чери», янычары. Этот первый девширме будет распределен между турецкими ремесленниками, входящими в братство Ахи, шейхом которого был Хайр уд-Дин. Там их научат турецкому, а может быть, и арабскому языкам, познакомят с футуввой , научат абсолютному повиновению и презрению к богатству. Ведь, поистине, нет греха хуже гордыни, того, из-за которого пал с неба Иблис!

Мастерам ученики не было в тягость: они были привычны работать с ними, да и мюрид в годы ученичества за одни харчи выполнял всю подсобную работу не только по мастерской, но и по дому.

Хайр уд-Дин не решил еще, последуют ли за этим обучением шадд и ахд в том виде, как это понимают мастера, – ученики клялись «служить семи добродетелям, отвергая семь пороков: открывать семь дверей и закрывать семь дверей». Ведь настоящее обучение – обучение воинским искусствам – для них тогда только начнется. Но одно было несомненно: каждый из мальчиков должен стать правоверным. И он хотел сейчас побеседовать с этими христианскими детьми, понять, какие здесь могут быть сложности, откуда ждать бед...

Не торопился отпускать детей Хайр уд-Дин и еще по одной причине. Ученичество, – фактически, искус, – длилось 1001 день. Годы обучения – период самой суровой дисциплины, кому-то он может показаться очень и очень несладким. И Хайр уд-Дин хотел в эти считанные недели хотя бы накормить детей так, чтобы все эти три года они помнили текке и мечтали сюда вернуться. Казан с роскошным пловом из целого барана, с морковью и черносливом уже благоухал издалека, но Хайр уд-Дин решил: еще один вопрос. Многие настаивали, чтобы к котлу новобранцев подпускали только после принятия ими ислама; но Хайр уд-Дин этого еще не решил. Пусть они его примут хоть сейчас, хоть уже в учении у мастеров, – но пусть это произойдет добровольно, по ясному слову пророка: нет принуждения в религии (Коран, 2:257).

Начал он издалека. Говорил медленно, позволяя нескольким своим переводчикам, стоящим среди юношей, растолковывать им смысл его слов.

– Ислам не противник христианству. Шариат позволяет иноверцам, заплатившим джизию , спокойно исповедовать свои религии. «Поистине, те, которые уверовали, и те, кто обратились в иудейство, и христиане, и сабии, которые уверовали в Аллаха и в последний день и творили благое, – им их награда у Господа их, нет над ними страха, и не будут они печальны» , – говорит пророк. Иса, рожденный от Марйам аль-батуль , – пророк и посланник (расуль) Аллаха, ибо с его слов, сказанных ему Аллахом, записана книга Инджиль, частично подтвердившая истинность того, что до него было ниспослано в Таурат. Но он не Бог, «он – только раб, которому мы даровали милость и сделали его примером для сынов Исраила» . Иса не вливал вино молодое в мехи ветхие: был нужен новый закон, и Аллах дал нам через него новый закон.

Поистине, три веры – иудаизм, христианство и ислам – это три уровня понимания людьми извечной и единственной божественной книги; каждая из них пришла в свое время, но аль-хакк, высшая истина всех трех исповеданий – это ислам, покорность. Вот вам пример: саббат. Когда-то, может, и была причина, чтобы в этот день ничего не делать, но что за причина? О ней забыли, однако левиты продолжали требовать, чтобы люди, уподобив себя Творцу, почивали от дел своих в седьмой день. Клянусь Аллахом, они показали тем самым, что уже не отличают истину от лжи.