Виктор Острецов - Статьи разных лет

Мнения о масонстве крайне неоднозначны. В «Советском энциклопедическом словаре» оно характеризовалось как «религиозно-этическое движение», преследующее цель «мирного объединения человечества в религиозном братском союзе». В обширной дореволюционной и зарубежной литературе по атому вопросу пишется о том, что масонство — это «прекрасная система морали, скрытая в аллегориях и иллюстрированная символами». Ведь масонами были Гете, Верне, Моцарт, Вольтер, Монтескье…

Вопрос этот имеет существенное значение ещё и потому, что появились сообщения о восстановлении масонства в странах Восточной Европы. Как заявил журналистам в Риме великий магистр Великого Востока Италии Дж. Ди Бернардо, в ближайшие месяцы у него «запланирована серия встреч с высшими руководителями некоторых республик бывшего Советского Союза» («Правда», 23.9.1991). По словам магистра, всемирное масонство в условиях развала коммунистических режимов видит свою задачу в повышении жизненного уровня населяющих этот регион народов и возвращению в их умы «надежды и доверия». Россия и масонство — тема очень сложная. Мы предлагаем читателям одну из точек зрения — современного религиозного публициста Виктора Острецова, уже выступавшего на страницах «Слова» со статьёй «Великая ложь романтизма» (№ 6, 1991). Русская правда и ересь утопизма, то есть масонство, их столкновение в нашей истории — тема его очерка.

Данный очерк посвящён вопросу формирования идей утопизма в русском обществе под влиянием гностико-каббалистических доктрин, исповедуемых в «первых объединениях» русской интеллигенции — масонских ложах, развернувших в полную меру свою деятельность в конце XVIII в. и сделавших своим центром Москву, по преимуществу — её университет.

Занятия в ложах включали не только теоретическое усвоение тех или иных сторон каббалы, но и её практическое усвоение, а также давали в легендах и обрядах, в которых участвовали все её члены, постижение истин эзотеризма, характерное для мифологии древнего язычества.

Мифологизация мышления глубоко укоренялась в глубинах личности и формировала ту первичную матрицу восприятия и мышления, самую общую систему ориентиров и ценностей, которая неуловимо определяет все направление сознания и деятельности человека, а в конечном счёте и самого общества, подвергавшегося такому воздействию.

Эзотеризм масонских лож не мог не сказаться самым решительным образом на всех сторонах культурной жизни русского общества: в искусстве, политике, социальной сфере, религиозной и даже на уровне семьи, личных взаимоотношений в обществе. Деятельность масонов ставила своей целью «создание среды, развитой в моральном и духовном отношений», что привело на практике к созданию общества, целиком враждебного, во-первых, Церкви и самому её Божественному Основателю Иисусу Христу, и этот аспект есть не культурный, не умозрительный, а самый важный, сущностный, мистический и онтологический. Можно сказать смело, что тот «культурник», который мыслит лини категориями умозрительными, мыслит, но не живёт, ибо не переживает сущности; тот, кто рассуждает, но не погружается в море религиозных истин, никогда не поймёт, что жизнь есть не культура, а то, что создаёт и культуру и саму Вселенную.

Во-вторых, деятельность масонских лож с самого начала была враждебна всему, что имеет характер личного, индивидуального, неповторимого, традиционного.

В конечном счёте деятельность лож должна была привести к созданию царства князя мира сего, основанного не на высотах горних идеалов, а на началах чувственности, эгоизма и духовной прелести.

Для создания такого общества на земле требовалось внедриться в имеющуюся структуру власти, воспроизвести форму традиционных обществ, но подменить всю его сущность: поставить на место Церкви Государство, обратить любовь к Богу на привязанность к Родине, но уже без Бога, без Церкви, оттеснив её на второй план и придав ей характер второстепенный, сделав её «фактом культуры» или «носителем морали»; то есть из живого, непосредственно от самого Бога идущего источника благодатных сил превратить её в деяние рук человеческих и психологический фактор утилитарного назначения. С этого шага начиналась «ересь Утопизма».

Прелести «патриотизма», «социальной справедливости», порождающей войну всех против всех, идеалов иудейских — «многочадия и многоздравия» (Гегель), как цель всей жизни человека на земле, внедрились в сдавание с той поры, когда деятельность московских розенкрейцеров в конце ХVIII в. привела к созданию обширной литературы антихристианской направленности, к формированию будущей поросли русской либеральной интеллигенции.

Среди всех идей оккультизма, основанных на каббале, вобравшей в себя всю мудрость языческого мира, с его двумя родными братьями — Диоскурами пресного либерализма — материализмом и чувственным мистицизмом, наибольшее внимание привлекает создание в среде масонских лож Утопии — проекта будущего государства.

К идее построения будущего государства, основанного на принципах абсолютного безбожия, тесно примыкает и «мистика власти». Прародитель московских розенкрейцеров, учитель Сан-Мартена, португальский еврей Мартинец де Паскуалис «утверждал тот престиж мистической власти, выражавшийся особенно резко при магических операциях сношения с невидимыми сущностями высших планов, который его учеником (Сен-Мартеном) будет перенесён на политический аппарат власти, особенно на главу государства в его знаменитой книге „О заблуждениях и истине“» (Антошевский, «Орден Мартинистов», 1912 г. «Изида», № 9-10, с.39).

…За все время существовании нынешнего государства нашего, как кажется, ни разу не было нам сообщено историками, что есть идеал русской души в её историческом и государственном выражении, что есть формула русской жизни, с чем, собственно, вели борьбу наши интеллигенты- либералы. Против чего боролись силой, ложью, обманом «братья» розового креста в Мосте. Я думаю, что назрела самая крайняя потребность дать ясную и чёткую формулу Русской Правды в её общественном и историческом выражении.

Эта формула изначально присуща русской душе, она не имеет временного характера, и только в ней русский человек может либо обреет историческое бытие, либо погибнуть в песках космополитической пустыни.

Нелишне будет заметить для ясности понимания смысла и самого очерка и некоторых терминологических неясностей сегодняшнего дня, что именно тот, кто приобщался к идеям гностико-каббалистическим, с их культом интеллегио-ума, который судит всех и о всем самоуверенно и полагает главным смыслом своей сознательной деятельности все объяснять и, объясняя все, чувствовать себя этаким божком, который, раз все объясняет, то и все может, именно такой человек и приобретал право в ХVIII в. именоваться «философом», а в следующие времена интеллигентом.