Виктор Острецов - Статьи разных лет

Одним из главных орудий преобразования общества в нужном направлении должно стать создание в каждой стране «Патриотического Общества».

Подчёркивается, что «общество верующих» никакой религии не имеет. Его религия есть чисто практическое «исполнение всех христианских добродетелей и должностей» (Вернадский, с. 184), то есть это «общество верующих», или ещё «Народа Божия», или ещё «Народа Израиля» должно исполнять требования «естественной религии», каббалы — поклонение идолу Человекобожия в теософской интерпретации, как у Сен-Мартена и князя Щербатова. Перед нами оккультный и социальный идеал Талмуда. Очевидно, что человек как Бог — это мираж, созданный для прельщения человека недоброй силой. Этой силе на самом деле он, купленный тщеславной мечтой, и будет служить.

Для большего уяснения смысла сказанного необходимо обратиться к некоторым основным положениям иудаизма. Для этого обратимся к книге известного раввина Адина Штайнзальца: «Определение иудаизмом еврейской избранности состоит в том, что Израиль был признан стать народом священнослужителей, и весь сценарий его жизни… установлен для достижения этой цели».

«…С принятием Торы в качестве плана своей жизни они взвалили себе на плечи обязанности священно- служения, не ограничиваясь определённым местом или временем, но выполняемого всегда и повсюду» (с. 127). Нелишне заметить, что человек и становится масоном, когда строит свою жизнь по законам иудаизма.

Как известно, Великий мастер масонских лож имеет чертёжную доску, на которой он рисует план переустройства всего мира согласно законам Торы. Следуя этому плану, масоны всего мира, интеллигенты, производят «работы» по «совершенствованию и исправлению мироздания». Этот план может быть назван мартинизмом, или марксизмом, или просто «демократией», но в сущности своей он один и тот же:

«Пути к исправлению мира предначертаны Торой… Ибо Тора (в расширительном смысле Тора — это и Танах, и Талмуд, и каббала. — В. О.) —…практическое руководство к действию, объясняющее человеку, как именно осуществлять задачу по исправлению мира» (Штайнзальц, с. 85). Вот перед нами классическое положение Утопизма всех наименований и времён:

«При этом Тора — более ясное и совершенное проявление Всевышнего, чем мир… Тора служит первоначальным планом мира, Тора и мир неотделимы друг от друга» (там же, с. 116).

В иудаизме приобщённый к Торе «должен продолжать работу по завершению и исправлению первоначального творения…» (там же, с. 201), он совершает тикун — «усовершенствование мироздания», он строит мир Коммунизма.

Механический взгляд на человека, мир и Вселенную, отрицание личного Бога как источника нравственной правды влекут за собой и отрицание нравственных и моральных устоев личности и общества, как незыблемых начал всей нашей жизни.

Наиболее ярко и ощутимо облик будущих проектистов всеобщего счастья с «разумной моралью», построенной на талмудических законах «око за око и зуб за зуб», которые проповедовал уже Радищев, наш первый социал-демократ, передают нам воспоминания Н. И. Пирогова о первых своих шагах на поприще студенчества в Московском университете. Итак, на сцене общежитие для студентов, комната № 10. Сентябрь 1824 года. Где-то Евгений Онегин посещает балы, выслушивает признание в любви Татьяны Лариной и ведёт возвышенные беседы с Ленским…

А в это время в комнате № 10 дым поднимается столбом от нещадно курящих студентов, «слышна брань неприличными словами». Один из студентов с испитым лицом вместо постижения медицины читает исключительно Овидия и Горация с их шаловливыми сценками. «Я редко видел его, замечает Пирогов, — за медицинскими книгами». Разговор идёт скачками. Александр I — ничто, а вот Наполеон — всё, он гений так гений!

Двенадцать лет перед тем этот дутый гений масонской пропаганды, молот по исправлению мира в руках Великого Мастера Соломоновых наук, испоганил Москву, осквернил со своим революционным воинством Божьи храмы первопрестольной, предваряя «подвиги» последующих революционеров и демократов, бежал из неё, как мелкий уголовник, успев пограбить, бросил свою армию в снегах, как перед этим в Египте, и… стал героем мелкого пошлого мещанства либеральной и революционной интеллигенции, то есть безбытной и безликой.

Но это так, к слову о патриотизме в либеральном понимании. Согласно догмату иудаизма, гений — канал связи между высшим миром и нашим, и через него «божественная энергия» истекает на наш грешный мир, озаряя и нас. Какие тут могут быть моральные оценки? Они просто неуместны для просвещённого Торой.

…Ода «Вольность» (1817 г.) Пушкина ничего, но не очень; революция — так по-французски, с гильотиной. Разговор коснулся брака. Либерал образца 1824 года, будущий народник-террорист, а затем и чекист, кричит: «Да что там толковать о женитьбе! Что за брак! На что его вам? Кто вам сказал, что нельзя попросту спать с любой женщиной?.. Ведь это все ваши проклятые предрассудки: натолковали вам с детства ваш и маменьки, да бабушки, да нянюшки, а вы и верите. Стыдно, господа, право, стыдно!»

Как известно, социал-демократизм в принципе отрицает необходимость брака, семьи. Ведь это лишь «историческая форма трудового сотрудничества», не более. Маркс и Энгельс, Герцен и Огарёв, Луначарский и Бухарин, Бебель, Каутский и Коллонтай в этом вопросе единодушны. «Коммунистический манифест» лишь отразил взгляд на этот вопрос масонства.

«Оправдание плоти», экономизм и «прогресс» делают ненужным брак, как и само христианство и его духовные и моральные ценности. Интересы процветания Вида, Коллектива требуют слияния всех в одно тело с одним сознанием и волей. Какая тут семья и какая тут личность? Ей просто нет места в этом мире Талмуда и религии Вида во главе с Кнесет Исраель (см. Штайнзальц, с. 126).

Один из студентов комнаты № 10, «закатывая глаза, скрежеща зубами», вопит, обращаясь к самодержцу:

В логическое довершение кто-то из студентов кричит, что он масон и что правительство — «ну его к черту».

Николенька быстро усвоил уроки практического атеизма, тем более что оно так густо было замешено на передовых идеях свободы половых отношений и на обыкновенной матерщине. Теперь он «глумился над повествованием из Четьи-Минеи», объяснял маменьке, что «религия везде, дня всех народов была только уздой, а попы и жрецы помогали затягивать узду». В ответ маменька весьма проницательно спросила: «Уж не хочешь ли сделаться масоном?»

«Бога не нужно было» для этих проектистов, будущих нечаевцев и народовольцев, цареубийц и осквернителей святых истоков народной жизни. Тут одно из двух: или Церковь, или пьянство, похабщина, разврат с их ментальной завесой — «научным» атеизмом и материализмом.