Романо Гуардини - Господь

Но, говоря об Иуде, мы лучше не будем останавливать свой взор на нем одном. Иуда совершил предательство – но только ли он один был близок к нему. А как поступил Петр, которого Иисус взял с Собой на гору Преображения и сделал краеугольным камнем Церкви? Когда сгустилась опасность, найдя себе сад мую жалкую форму выражения в словах привратницы: «И этот был с Ним» он поспешил сказать: «Я не знаю Его» (Лк 22.56-57) . И уверял и клялся – один раза и другой, и третий (Мф 26.72-74) . Ведь это было предательством, а то, что он не погиб и нашел путь к покаянию и обращению, было ему даровано только Боя жией благодатью... А как было с Иоанном? Ведь и он бежал, и его, возлежавшего на груди Иисуса, это бегство особенно тяготило. Правда, потом он вернулся в стоял у креста, но то, что он оказался в состоянии вернуться, было ему так же даровано... Все же остальные рассеялись, как овцы стада, когда пастырь поражен (Мф 26-31) . А народ? Народ, которому Он постоянно помогал, исцеляя больных, насыщая голодных и укрепляя сердца? Народ, который признал Его Мессией и восторженно приветствовал? Как же предал Его этот народ, когда предпочел Ему разбойника с большой дороги!.. А Пилат? Ведь что трогает нас так глубоко в беседе между ним и Господом? В какой-то момент скептический римлянин начинает чувство вать и видеть Иисуса. Мы ощущаем, как между этими двумя людьми протягиваются первые нити доверия. Но потом вмешивается расчетливый рассудок, и Пилат умывает руки (Мф 27.24) . Нет, в Иуде просто с предельной обнаженностью проявилась возможность, существовавшая в каждом из тех, кто окружал Иисуса. В сущности, ни у кого из них не было серьезных оснований ставить себя выше Иуды.

Нет их и у нас. Мы должны очень ясно отдавать себе в этом отчет. Предательство по отношению к Богу более чем реальная опасность для каждого из нас. Что я могу предать? То, что доверено моей верности. А что означает это по отношению к Богу? Именно то, что выражают эти слова. Бог открылся нам, Он не просто научил нас некоей истине, дал нам некую заповедь, связав с ней определенные последствия; Он Сам пришел к нам. Его истина – это Он Сам. И Его воля – Он Сам. Тому, кто умеет слушать, Бог дает Свою собственную силу, и этой силой слушающий принимает не только Слово, но и Его Самого, Пресвятого. Слушать Бога – значит принимать Его. Верить в Бога – значит «с верностью принимать» Его. Бог, в Которого мы веруем, есть Бог грядущий, входящий к нам и отдающий Себя во власть нашего ума и сердца. И Он рассчитывает на верность этого сердца, на рыцарство этого ума. Почему – на рыцарство? Потому что Бог, когда Он вступает в мир, отказывается от Своего всемогущества. Его истина отказывается от принуждения. Его заповедь отказывается предвосхищать последствия любого поступка. Бог приходит в мир безоружным. Он – молчаливый, терпеливый Бог. Он «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп 2.7) . Тем более глубок призыв к вере – узнать Бога в Его невзрачном облике и хранить верность безоружному величию...

Но много ли в нашей жизни таких дней, когда мы не меняем Его – наше высшее знание, наше святейшее чувство, наш долг, нашу любовь – на тщеславие, чувственность, прибыль, обеспеченность, ненависть, месть? Разве все это стоит больше тридцати сребреников? У нас мало оснований говорить о «предателе» с возмущением, как о ком-то постороннем. Иуда разоблачает нас самих. Понять его по-христиански можно лишь постольку, поскольку мы судим о нем с учетом недобрых возможностей собственного сердца и просим Бога не дать укорениться в нем предательству, в которое мы соскальзываем все время. Ибо предательство, овладевшее сердцем так, что оно больше не находит пути к покаянию, – вот суть Иуды!

Нет события, которое особо выделялось бы за время, прошедшее между вступлением в Иерусалим и концом. Это дни тревожной напряженности для противников Иисуса, желающих во что бы то ни стало покончить с Ним, и дни неисповедимого ожидания для Господа, готовящегося к часу, положенному Отцом. В субботу – Великую субботу – начинается восьмидневный праздник Пасхи. В эти дни противники ничего не могут предпринять против Него, ибо царит праздничный покой. Но они не намерены ждать конца этих дней, потому что за это время в народе может произойти какой-нибудь сдвиг. Пятница – день великого приготовления, когда совершается пасхальная трапеза. Иисус Наставник знает, что уже не сможет принять в ней участия. Поэтому Он предвосхищает это празднование, так как Он, Сам назвавший Себя Господином Субботы (Мф 12.8) , также и Господин Пасхи. Лука повествует: «Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца. И послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху. Они же сказали Ему: где велишь нам приготовить? Он сказал им: вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: „Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими? И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте. Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху“ (Лк 22.7-13) .

Это повествование преисполнено того же таинственного пророческого настроения, что и рассказ о вступлении в Иерусалим: посылаются вестники с указанием того, кто им встретится, что они должны будут делать и говорить; и все сбывается. Полагают, что дом этот принадлежал будущему евангелисту Марку. В нем ученики собирались и после смерти Господа, там же произошло и сошествие Духа в день Пятидесятницы.

Вечером Иисус приходит туда с Двенадцатью, – иначе говоря, с Ним только Его ближайшие ученики. О скрытом смысле трапезы нам придется еще говорить подробно. Здесь мы постараемся только почувствовать общее настроение и взглянуть на Самого Господа.

Чтобы лучше представить себе ситуацию, вспомним еще раз, как тесно был связан в те времена учитель с учениками, наставник с последователями, будь то философ, теолог или любой другой человек, собирающий вокруг себя слушателей и приверженцев. Вся жизнь учителя проходила среди них, долгие годы они принадлежали к одному кругу, часто проводили вместе целые дни, вместе ели, и жили, и странствовали. Это – взаимосвязь, в которой сливалось человеческое, духовное и религиозное начало. Таким образом, когда Иисус в самом узком кругу Своих учеников – «двенадцати» – в час тяжелых испытаний устраивает священную пасхальную трапезу, то это – час величайшей близости, интенсивнейшей духовной жизни.

Как выглядит Иисус среди них? Он – Знающий. Ученики же производят впечатление удивительной растерянности, можно даже сказать – незрелости. Ни в одном из них не проявляется подлинное понимание, внушаемое живой заботой. Мыслей Учителя, Его побуждений, Его Самого вообще и Его сущности они не понимают. Поэтому они совершенно сбиты с толку ходом событий. Со своим знанием Он совершенно одинок – не оттого, что не подпускает их к Себе или скрывает от них Свою тайну. Он очень хотел бы, чтобы они поняли, – с какой силой это желание прорывается в Его словах в Гефсимании: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?» (Мф 26.40) . Но ничего не получается. С другой стороны, нельзя представлять себе учеников равнодушными или эгоистичными. Они просто не вмещают всего этого. От них к Нему нет моста. Они не с Ним, не близки Ему, они перед Ним в растерянности. Иисус совершенно одинок. Под конец совместно проведенного вечера все Его окружение как бы исчезает, и великую божественную беседу, которую называют первосвященнической молитвой, Он ведет уже наедине с Отцом (Ин 17) .