Романо Гуардини - Господь

Когда человек действует, его действие занимает место в истории. Несомненно, оно имеет также смысл, простирающийся за пределы времени, именно тот, по которому вершится суд и который входит в вечность. Получается, что ни одно деяние не исчезает бесследно, ибо все, что делает человек, опирается на богоподобное достоинство его личности и на целенаправленность, данную ей Богом. Но во времени действие привязано к моменту, и когда этот момент проходит, то и оно уходит в прошлое. Не то – с действием Иисуса. Он был человеком и в то же время Сыном Божиим. То, что Сын делал, проистекало не только из его человеческих решений, принятых во времени, но и из Его Божественной воли. Поэтому то, что Он делал, не замыкалось в прошедшем времени, но входило одновременно в вечность.

Начались последние события Его жизни. Произошло предательство. Иисус вступил в завершающий круг Своей судьбы. Он уже был обречен. Свои страдания, уже начавшиеся кризисом в Иерусалиме и Галилее, представлявшие собой нечто историческое и поэтому преходящее, но также и вечное, а поэтому пребывающее, Он включил в литургический акт. Когда Он произносил эти слова над хлебом и чашей, в этом действии, в этих словах, в этих вещах был Он Сам, Обреченный, со Своей любовью и со Своей судьбой. И не только здесь, в этот раз, – Иисус, Господь, Носитель всякой власти «на небе и на земле» (Мф 28.18) , определил и установил, что так должно оставаться на все времена, сказав: «Сие творите в Мое воспоминание». Таким образом, всякий раз, когда это делается теми, кому поручено, проявляется та же тайна: пребывающее в вечности свершение Его страданий вступает в этот литургический акт настолько полно, что можно сказать: «Вот это Тело его – вот это Кровь Его – вот это Он в Своем искупительном умирании». Литургический акт есть «воспоминание». Но это – воспоминание, установленное Богом. Вновь пережить уже пережитое не во власти человека. Это не благоговейное переживание верующей общиной в настоящее время того, что было в прошлом, – все происходит на уровне, который явлен нам только в одном: в творящем познании Отца, вечным плодом которого является живой Сын (Ин 1.1-2) .

Что же такое Евхаристия? Принесенный в жертву Христос; страдание и умирание Господа, питающие нашу веру. Наша душа живет ими, как тело живет телесной пищей и телесным питьем.

Это должно оставаться в неприкосновенности. Всякая попытка истолковать это «духовно» или согласно «чистому христианству» губительна. Когда человек хочет здесь определить, что для Бога возможно и что нет, он впадает в самопревозношение и неверие. Бог говорит, что Ему угодно, и то, что Он говорит, то и есть. Зримый образ любви (Ин 13.1) дает только Он Сам.

Евхаристия представляет собой вместе с тем и откровение. Она говорит нам, как верующий должен соотносить себя с Христом: не перед Ним, но в Нем. В прощальных беседах, которые следуют за святым празднованием, сказано: «Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой – виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более приносила плода. Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам. Пребудьте во Мне, и Я (пребуду) в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают. Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками. Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в его любви» (Ин 15.1-10) .

Действительное значение этих слов раскрывается лишь на Пятидесятницу и из учения Павла о «Христе в нас» (Гал 2.20) . Но нам ясно уже теперь: Христос жив изначально и творчески. По Его собственным словам, Он Сам есть «Жизнь» (Ин 11.25) . В Нем, в Богочеловеке, восходит из Божиего корня новая жизнь, к которой должны быть причастны и верующие в Него (Ин 11.26) . Ведь та жизнь, которая исходит в собственном смысле слова «из нас», будучи оторванной от Бога, клонится к смерти, к небытию. Та же жизнь, которая исходит из Божией вечности и к Его вечности восходит, есть жизнь Христа. Участие в ней дается нам словом и хлебом (Ин 6) , поскольку мы вкушаем ее. Тем самым мы – ветви на виноградной Лозе. Из нее мы можем расти и, питаясь ее соком, плодоносить, благодаря ее жизни и одновременно своей. Об этом говорят великие и святые слова обетования: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин 6.51-54 слл.) , – слова, которые порождают соблазн и возмущение, если только сердце не освободилось и не раскрылось в вере. Если же оно раскрылось, то это воистину «глаголы вечной жизни», как говорит Апостол о безысходности своего «верующего неверия» (Ин 6. 68 и Мк 9.24) .

В тексте Евангелия от Луки, нами уже рассмотренном, есть фраза, на которую нам нужно еще раз обратить внимание: «Ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие» (Лк 22.18) . Отзвук этого мы слышим у того человека, учеником которого был Лука, – у Павла в Первом Послании к Коринфянам: «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1 Кор 11.26) . Слова эти полны тайны. Они указывают на грядущее время. Нам едва ли доступен их смысл, так как речь идет о будущем; то, что говорит пророк, становится ясным, только когда исполняется, – до этого мы можем только верить, надеяться, предчувствовать. Так и эти слова станут понятны, когда придет Господь. В них всплывает картина трапезы, которую Он разделит со Своими в открывшемся Царстве Божием. Тогда Он с ними будет «пить от плода виноградного». Это та же тайна, о которой идет речь в одном месте Евангелия от Иоанна: когда Иисус говорит, что к верующему в Него Он придет с Отцом Своим на трапезу (Ин 14.23) . Напоминает нам это и тайное Откровение – семь посланий и следующие за ним образы бесконечного исполнения. Но больше об этом ничего сказать нельзя. Обетование должно оставаться как оно есть. Наше сердце должно предчувствовать и ожидать его исполнения.

Каждый раз, когда читаешь повествование о Тайной Вечере, сердце чувствует, какой любовью Иисус объемлет Своих, но также и насколько Он одинок среди них. Вот несколько примеров, в которых это проступает с особой яркостью.