Романо Гуардини - Господь

Высказывалось предположение, что здесь берет начало, собственно, другая речь. Что дальнейшее сказано по другому поводу, – может быть, в более близкое к Тайной Вечере время и в более узком кругу. Это возможно. Ведь мы уже видели в связи с Нагорной проповедью то, как передают евангелисты речи Иисуса: они сводят воедино Его высказывания об одном и том же предмете, продиктованные одним и тем же настроением, но признесенные по разным поводам, приурочивая их притом к наиболее запомнившемуся случаю, – например, связывая более ранние поучения с наставлением, данным на горе, откуда возникает Нагорная проповедь. Подобным образом могла и здесь возникнуть пространная речь о хлебе жизни. Если это так, то эта духовная реальность раскрывалась не сразу, она разворачивалась постепенно при разных обстоятельствах. Мы передаем здесь речь Иисуса в том виде, в каком она была записана, однако, существует явная духовная связь между нею и тем, что Он говорил ранее.

Мы сказали, что в этом месте мысль делает новый шаг вперед, на сей раз в область неслыханного. Что Он Сам есть «хлеб», Иисус уже возвестил; но до сих пор принятие в пищу этого хлеба означало веру. Теперь же речь становится раздражающе буквальной. Вместо «Я есмь хлеб», теперь говорится: «Хлеб есть Плоть Моя». Перед Ним стоят иудеи, для которых жертвоприношение и жертвенная трапеза есть нечто повседневное. Они не могут не вспомнить о них, и мы понимаем их смятение. Но Иисус не отступает. Он не только не смягчает сказанного никаким образным выражением, но, напротив, усиливает его: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин 6.53-56) . Хлеб есть Плоть Сына Человеческого; питие – Его Кровь. Это подчеркивается снова и снова: «истинно пища», «истинно питие». Кто их принимает, обретает вечную жизнь, – внутреннюю, никакой мирской силой не уничтожимую уже теперь во времени, а в некий день – воскресение для блаженного бессмертия. Тот же, кто отклоняет пищу и знать не хочет о питии, не будет иметь в себе жизни.

И это насыщение и утоление жажды, это принятие жизни Он связывает со Своим собственным отношением к Отцу: «Как послал Меня живый Отец, и я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною» (Ин 6.57) . Сын принимает Свою жизнь от Отца; тот, кто Его принимает в пищу, получает свою жизнь от Сына, – так замыкается цепь передачи жизни, простирающаяся от Божией сокровенности до человека.

Что нам сказать по этому поводу? Если бы кто-то стоял перед нами и говорил нечто подобное, мы пришли бы в ужас [2]. И как бы ни подготовили нас к этому предыдущие знамения и наставления – мы не знали бы, что и думать. Фарисеи, наверно, пребывали в полном смятении. Они не верили своим ушам. Они были возмущены, были в ужасе, но вместе с тем, наверно, полны злорадства оттого, что ненавистный противник говорит такие чудовищные вещи. С Человеком, который произносит подобное, нетрудно справиться.

Многие люди, из тех, кто говорил в начале, ушли. У фарисеев создалось, вероятно, впечатление, что перед ними безнадежно взвинченный человек. Но и в Его ближайшем окружении происходит раскол: «Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! Кто может это слушать?» (Ин 6.60) . Возможно, что с некоторых пор они не знают толком, что о Нем думать; теперь им становится ясно: такие речи нельзя больше терпеть.

«Но Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то, сказал им: это ли соблазняет вас?» А это значит: ученики вы или нет? Готовы вы учиться или хотите судить? Есть у вас желание воспринять то, что вам дается, сделать первые шаги, после которых только и можно понять, что возможно и что нет, или вы хотите своим умом судить с самого начала? Что же вы скажете, «если увидите Сына Человеческого, восходящего туда, где был прежде?» (Ин 6.61-62) . Или когда во всей полноте откроется невыразимая, опрокидывающая все мыслимые представления реальность того, о Ком вы судите? Говорившие ранее были возмущены потому, что воспринимали слова «плотски». Они представляли себе то, что всегда видели при жертвоприношениях, и даже не пытались встать на ту точку зрения, которая делает понимание возможным. Вы поступаете точно так же: судите не под тем углом зрения, который дал бы возможность судить: «Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь». (Ин 6.63) . Эта фраза не смягчает ничего. То, что Его слова «суть дух и жизнь», не означает, что их надо понимать символически. Их надо принять буквально, совершенно конкретно, но «в духе», перенося понимание из грубой реальности повседневной жизни в область тайны, из непосредственной действительности в действительность таинства. То, что смущает там, здесь представляет собою святую Божию истину и бесконечную полноту – если только она воспринимается с любовью.

Снова мысль обращается к божественному смыслу происходящего: «Но есть из вас некоторые неверующие». Ибо Иисус от начала знал, кто суть не верующие и кто предаст Его». И Он произносит: «Для того-то и говорил Я вам, что никто не может прийти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего». (Ин 6.64-65) .

И снова происходит размежевание: «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (Ин 6.66) . Могли ли они постичь Его слова? Едва ли. Нельзя представить себе возможность этого в то время. Но они могли бы верить в Него, следовать за Ним и не спрашивать, куда Он их поведет. Чувствовать, что за Его словами скрывается божественная глубина, что Он зовет к чему-то невыразимо великому, и говорить: мы не понимаем, – открой нам смысл! Но они судят – и все затворяется.

Иисус же доводит дело до конца. Время принять окончательное решение настало: «Тогда Иисус сказал Двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго» (Ин 6.67-69) . Он требует решения и от самых близких к Нему. Он готов отпустить и их, если они окажутся слишком слабыми. Но радостно прочесть ответ Петра. Он говорит: мы не понимаем, что Ты имеешь в виду, но мы держимся за Твою руку. Твои слова – слова жизни, даже если мы их не понимаем. Это и был, по всей вероятности, единственный ответ, который мог быть дан тогда.

Тем не менее размежевание продолжается: «Иисус отвечал им: не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас дьявол. Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте; ибо сей хотел предать Его, будучи один из Двенадцати» (Ин 6.70-71) . Мы понимаем, что Иуда уже тогда внутренне отошел от Христа. Он замкнулся в себе. То, что он продолжает оставаться при Иисусе, уже есть предательство. А то, что Иисус терпит его при Себе – уже принятие будущей судьбы.