Романо Гуардини - Господь

Здесь происходит нечто особое. Шаг за шагом выявляются два возможных способа правильного отношения христианина к имуществу.

Во-первых, тот, что содержится в «заповедях»: обладать имуществом, быть за него благодарным, управлять им по совести и с его помощью делать нужное дело, остерегаться нечестности и несправедливости, вести себя порядочно по отношению к другим и помогать в беде. Это – четкий порядок, угодный Богу и ведущий к вечной жизни. Если бы юноша сказал: Учитель, я старался делать это, но все еще недостаточно, а теперь буду стараться больше... Если бы он затем посвятил свою жизнь все более верному исполнению заповеди, обладанию имуществом и его использованию в духе Нового Благовествования, то это стало бы великим христианским делом. Но в нем жило стремление к большему. Заповеди содержат правила – то, что относится ко всем и должно исполняться всеми все более верно и со все большей углубленностью, – в юноше же было нечто, устремленное дальше закона, к царству свободного великодушия, творческой веры и неизреченного. Именно это и привлекло его ко Христу. И вот на это Господь отвечает: если так, то ты можешь положиться на свой порыв. Но тогда к тебе обращено особое требование: все силы своего сердца направить непосредственно на Бога. Служить Ему не разумностью управления имуществом, а свободой сердца, отбросившего все, что не Он. Значит, отдай все и иди со Мной! А для того, чтобы он смог это сделать, ему дается сила, происходящая из того, что Христос «взглянул» на него и «полюбил». Ей он должен был бы довериться – и тогда он поднялся бы до уровня совета, данного Христом, до ступени христиански-неизречимого. Но на это он не может решиться – жертва для него слишком тяжела. Перед его глазами встает имущество во всем его изобилии, оно связывает его по рукам и ногам, и, «опечаленный», с сознанием утерянной божественной возможности, он уходит домой.

Мы видим две возможности, два порядка бытия: один – это правило, относящееся ко всем и всех обязывающее, возможность, которая открыта всем и должна выполняться в послушании и верности; а другой – это совет, направляемый Божией свободой отдельному человеку, который может со свободным сердцем последовать ему. Не по собственному решению. Никто сам не дает себе такого совета – человек должен быть призван. И призван лично, а не в совокупности людей. Притом без ограничения свободы: «Если хочешь быть совершенным, тогда...» Правда, это снова обязывает, ибо если он отказывается, то не просто упускает то, что зависело от его благоусмотрения, но губит свое призвание. Отсюда и печаль юноши. Из переплетения призыва и свободы, обязательства и великодушия возникает новый уровень, на котором царит совет Христа и христиански-неизречимое, то, что предназначается этому отдельному человеку. Возникает Он в ответ на готовность последовать не закону, а призыву. Но этот призыв и ответ на него образуют «индивидуальный закон» и связывают так же глубоко, более того – новым образом, а может быть, и еще глубже, чем общее правило.

В каком же соотношении друг к другу находятся эти уровни?

Прежде всего, оба они хороши. И хороши именно по-христиански, перед Богом. Первому уровню тоже соответствует по обетованию «вечная жизнь», а она есть общение с Богом и выше ее нет ничего. Противно смыслу Писания считать имущественный порядок, как и брачный, чем-то не вполне полноценным с христианской точки зрения, уступкой тем, кто не может достичь большего. Оба порядка обоснованы во Христе. Оба исходят из благодатной воли Божией, а не из одной только природы. Оба могут быть достигнуты лишь силой, нисходящей свыше, а не собственными возможностями. Важно это понять – текст ясен. Когда юноша удаляется, Иисус сосредоточенным взглядом обводит Своих учеников и говорит: «Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие!» Ученики изумляются. Тогда Иисус подчеркивает сказанное, продолжая: ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». Теперь ученики приходят в «чрезвычайное» смущение и спрашивают: «Кто же может спастись?»

Иисус же не успокаивает их, но подтверждает их опасения: «воззрев на них, Он говорит: „Человекам это невозможно, Богу же все возможно“.

Кто хочет видеть, тот видит, в чем тут дело. Иисус говорит о «богатых», о «надежде на богатство», о том, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». Ученики ужасаются. Почему же? Ведь они не богаты! Они могли бы ощутить сострадание, может быть, прикрытое благочестием злорадство, если они очень погрязли в земном, но почему испуг? Почему они спрашивают: «Кто же может спастись?» Значит, они и себя причисляют к «богатым»? Да, именно так, и Иисус это подтверждает. То богатство, которому здесь выносится приговор, означает не владение большими деньгами по сравнению с малыми или крупной земельной собственностью по сравнению с маленьким полем, но владение имуществом вообще. Сам факт владения имуществом означает богатство, и ученики приходят в ужас, потому что это и их касается, хоть у них и нет ничего, кроме рыбачьей лодки и домишка. Иметь что-либо вообще само по себе и для себя – вот в чем здесь дело.

Иисус говорит: «только силой Божией, только освобождающей и дарующей великодушие Божией любовью можно отдать все и стать из „богатого“ „бедным“. Это очевидно, но это еще не все. Праведно владеть имуществом, по справедливости и в любви к ближнему, иметь что-либо, не будучи „богатым“ в том смысле, в каком это слово употребляется в Писании, – это возможно тоже только благодаря все той же Божией силе, которая наделяет способностью отдать все. Само по себе „это невозможно“. Деньги как таковые, связывают, будь то один динарий или миллион. Имущество как таковое, будь то убогое поле или большое имение, сковывает сердце. Но знамением бесконечной благодатной силы Божией служит то, что человека, живущего в сфере влияния вещей, она может сделать имущим по-христиански и имеющим доступ в Царство Божие...

Как мы уже видели, осуществлять христианский брак как нерасторжимое единение двух людей, как телесную и духовную общность на всю жизнь возможно тоже только благодаря этой силе, с помощью которой призванный отделяется от всякой общины и высвобождает свое сердце исключительно для Бога. Так и здесь: по-христиански владеть имуществом можно только благодаря той же самой силе, которая помогает жить в христианской бедности. Ибо и имущество должно стать свободой. Эту цель указывают часто цитируемые слова ап. Павла: дойти до того, чтобы иметь, «как не имеющие» (1 Кор 7.29-31) . Если не строить себе иллюзий, то это очень трудное и великое дело. Освободиться от власти вещей, избавиться на деле от алчности, сладострастия, страха, зависти, скупости, а то, что имеешь, иметь из руки Божией и пользоваться им как Богу угодно, – попросту говоря, это невозможно. Возможным это делает только Бог. Изречением Павла не следует манипулировать так, как будто оно подразумевает вполне достижимую, более высокую ступень нравственности. Это находится в той же сфере, недостижимой для человека, что и христианская бедность – и вообще все то, что прославляется в заповедях блаженства.