Софроний - Духовные беседы

Не вредно повторять, что любовь перемещает жизнь любящего в лицо возлюбленного: существование возлюбленных мною лиц становится содержанием моей жизни. Если я всем моим существом люблю Бога, по смыслу первой заповеди: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22:37), то я весь целиком пребываю в Нем. И только так Его бытие становится моим . Если я, подобно Христу, «до конца» (Ин. 13:1) люблю всех, то бытие всех силою любви делается моим бытием. И это не только в смысле объема содержания, но и качества, через преображение благодатью Божиею моей человечности. И так это явится особым родом нашего пребывания в Боге и Бога в нас. И это есть — живая вечность , то есть персональная, ипостасная.

Программа монашества — соблюдение заповедей Христа. О трагедии эгоизма и ее преодолении. Зависть как признак присутствия эгоизма в нас. Единство духа как путь к спасению. О своем исходе и привязанности к братии. О выборе языка для бесед. Как прийти к Богу. Молитва и пребывание в Боге как смысл монашества.

Всех вас приветствую и прошу молитв в помощь мне. Цель моя — помочь вам бороться против «рутинности» в монашеской жизни, так чтобы подлинно пребывать умом там, где Христос: одесную Отца. Однако те средства, которые я имею в моем распоряжении, весьма скудны...

Святые Отцы, такие как Лествичник и другие аскеты, требуют от монаха постоянного умного пребывания в Боге. Жизнь повседневная полна впечатлений и перебивает в нас эту созерцательную жизнь в Боге. Прошлый раз я говорил о том, как мы должны сознавать себя, живя в этом мире среди множества людей. Одна из самых главных задач в программе монашества — чрез соблюдение заповедей Христа достигнуть состояния бесстрастия, то есть освящения : когда никакое явление духовное уже не может в нас перебить видение бесстрастного Бога. Если говорить о бесстрастии как цели нашей жизни и смысле нашего прихода сюда, в монастырь, — тогда весь стиль нашей жизни меняется.

Результатом падения стало то, что человек из образа Божия, из образа Абсолютного Существа «выпал» в сознание, которое мы теперь именуем эгоизмом. Эгоизм стал для нас признаком этого падения и присутствием в нас гибели — смерти.

Хотя откровение Божие дано в этой форме — «ЭГО», «АЗЪ»: «АЗЪ ЕСМЬ СЫЙ» (Исх. 3:14), однако здесь это слово «ЭГО», «АЗЪ» — самое замечательное слово, потому что означает персону, а персона не живет замкнуто в своем эго .

Эгоизм — действительно причина всех трагедий жизни человека, человечества на земле. Это есть положение, обратное тому, к которому мы призваны заповедью Божией: Богом заповедано любить всякого ближнего, всякого со-человека, как самого себя. Конечно, я имею в виду понимание евангельское, а не Ветхого Завета. Ветхий Завет говорил: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя, и возненавидь врага»; а Господь заповедал: «А Я говорю вам: любите враги ваша» (cм.: Мф. 5:43–44). Так что хотя Ветхий Завет давал нам многие примеры очень высоких состояний молитвы и видений, однако все-таки это далеко отстоит от евангельской заповеди: «А Я говорю вам: любите враги ваша». В книге о старце Силуане я пишу о том, что эта заповедь Христа придает всем другим заповедям характер абсолютный, вечный и беспредельный. Из-за нее христианство остается для мира как бы «смертью» — смертью эгоизму. И потому Господь говорит: «Будете ненавидимы всеми имени Моего ради» (см.: Лк. 21:17). Очень возможно, что даже мы, монахи, устанем и утомимся от этого слова, потому что оно не дается нам никак. Мы изнемогаем в молитве, чтобы сохранить заповедь Бога. Проходят годы, десятилетия — и мы не достигаем искомого. От этого утомления рождается отталкивание. Но я умоляю вас, имейте в виду: это отталкивание есть голос смерти в нас! Хотя и трудно говорить об этой заповеди, потому что все мы далеко отстоим от высоты Божиего слова, но лучше все-таки говорить о ней, чем о чем бы то ни было другом. Иначе все становится опустошенным, и мы ничего не получим тогда для нашей жизни в Боге, которая есть жизнь вечная.

Один из признаков нашего эгоизма — присутствие в нас некоего чувства зависти. От этого чувства надо бежать, как от черной смерти. Настоящая христианская жизнь освобождает нас от зависти. В Евангелии есть прекрасная притча о блудном сыне. Когда Бог устроил пир на небесах, потому что падший сын вернулся в лоно Отца, то старший сын, который не знал падения, вдруг пал жертвой этой зависти: «Я всю жизнь Тебе работаю, и Ты мне никогда этого не устроил!» А Отец отвечает: «Все, что принадлежит Мне, — принадлежит и тебе. И поэтому радоваться надо о спасении... Сей брат был мертв и ожил, пришел к нам» (см.: Лк. 15:31–32). И если так верить: «все, что имеет Бог, будет наше», темная страсть зависти не найдет места в нас. Вы знаете из Евангелия: Пилат видел, что по зависти предают Христа; не за истинные какие-нибудь преступления, а только потому, что Он возбудил в них зависть Своими божественными чудесами. Как видите, зависть эта убила Бога! Она же убивает брата! Итак, когда в нас появляется движение зависти, тогда мы должны понимать, что мы во власти темной смерти. А мы должны жить так, чтобы не только не завидовать, но даже радоваться каждый раз, когда кто-либо превосходит нас в чем бы то ни было. И если у нас будет верная установка, то эта страсть, которая разрушает все в жизни людей, не найдет в нас места, и наша жизнь станет совсем другою по роду своему. Тогда легко устанавливается единство духа, и жизнь нашего братства будет полна действительно Божественного присутствия...

Перед исходом моим я хочу написать это на ваших сердцах, чтобы вы действительно жили в Боге и ничего другого не было бы в вашем сознании. Не дайте никаким образом и никому вырвать из вашего духовного сознания Христовой любви, которая не знает зависти, но радуется о спасении всякого человека. Это сводится к тому, что вы молились бы и утром, и вечером, и в храме, и вне храма о том, чтобы сохранить заповедь Божию о любви к ближнему. Об этом моя молитва к Богу. Через любовь к ближнему мы познаем и любовь Бога. Конечно, я хотел бы, чтобы в каждом из нас молитва била ключом изнутри, чтобы та суета, которая создается приходом к нам большого числа людей с самыми разными настроениями, никак бы не искоренила из нас этого сознания. И тогда мы будем жить действительно так, что спасение Божие будет все ближе и ближе ко всем нам. Было бы так печально прийти в монастырь — и вместо вечного освобождения обрести осуждение и погибель!

Итак, простите меня, что я говорю вам об этом: я живу в ожидании исхода моего. Но когда вы придете к концу ваших дней, тогда вам яснее будет мое состояние. Я сейчас живу и не живу. Мое состояние часто бывает так плохо, что я отягощаюсь жизнью и говорю Богу: «Господи, скажи мне „умри“, и я умру». Но непонятным для меня образом вдруг это состояние смерти во всем моем существе сменяется молитвой и словом к вам. Как я живу — я не знаю. Почему я живу? — Может быть, потому что сердце мое не может оставить вас здесь, на Земле. Когда кто-нибудь из вас отсутствует, я все время в молитве, чтобы Бог сохранил вас всех и каждого.