Бенджамин Нер - Остров Бога

На острове население, в приметы верить не должно, ни в котов чёрных, путь которых, действительно, пересекают безбоязненно, не оплёвывая прицельно через левое плечо, этих чистоплотных животных, ни в зеркала кокнутые, ни в опрокинутую соль, ни в нечисть всякую. Однако народ, любит разную «небывальщину», вроде диббуков и рассказывает о них всякие ужасные истории. Диббуки, это неприкаянные души грешников, которые совершили « карет», смертный грех, и лишаются за это посмертия, и даже надежды на вечную жизнь. В миг смерти карающие ангелы отправляют эту озлобленную и несчастную душу метаться по миру, где она и пытается мстить всем, кто только подвернётся. Иногда диббуку удаётся вселиться в кого-нибудь, и тогда то и начинается мой любимый экзорцизм. Как можно быстрее должен явиться крепкий и суровый, не поддающийся запугиванию и посулам духа, раввин и читая псалмы изгнать приживала.

"Господь — пастырь мой. Не будет у меня нужды ни в чем. На пастбищах травянистых Он укладывает меня, на воды тихие приводит меня. Душу мою оживляет, ведет меня путями справедливости ради имени Своего. Даже если иду долиной тьмы — не устрашусь зла, ибо Ты со мной; посох Твой и опора Твоя — они успокоят меня. Ты готовишь стол предо мной в виду врагов моих, умащаешь голову мою елеем, чаша моя полна. Пусть только благо и милость сопровождают меня все дни жизни моей, чтобы пребывать мне в доме Господнем долгие годы". Это псалом двадцать третий, он очень хорош от сатаны, но излечивают и некоторые другие, главное, что бы Книга была под рукой. Начнёте психовать, зовите евреев, они помогут.

Но вернёмся к нашей Горе. По сей день спорят, не она ли та самая гора Мориа, у подножия которой, всё спрашивал Исаак отца своего : «где же жертва для всесожжения» и отвечал Авраам: «Господь усмотрит жертву себе»,и плакала вдалеке Сара, не простившая мужу, до самой своей смерти, этих страшных часов у горы Мориа. Есть в Писании места странные и даже почти с детективным сюжетом. Вот приходит Иаков к горе Мориа и останавливается здесь на ночлег. Сюда, сюда приходит, на эту самую гору, что прикрыта сегодня жёлтой шапкой мусульманской молельни. Здесь он нашёл обветренный камень, гладкий как ладони Рахели и положил его в изголовье своё, и смотрел на звезды, мерцающие над ним. И вдруг появляется «некто», неузнанный, непредречённый, и Иаков, вступает с ним в свирепую борьбу! Зачем, они борются под этой белой и скучной Луной, не отпуская друг друга, как братья, связанные одной пуповиной в материнском чреве? Хрип, тяжёлое дыхание сражающихся, и безмолвный мир, замерший в ожидании — что-то вечное начнётся сейчас. До самого конца мы не знаем, с кем борется Иаков, кто скрывается за этим смутным и настораживающим «некто». Зачем и для чего он вступил в эту борьбу, мы незнаем, но знает Иаков. И вот солнце освещает Масленичную гору и «некто» говорит Иакову: «отпусти меня, ибо восходит заря и должен я удалиться».Иаков же знающий, зачем он схватился с этой необоримой силой, говорит: « не отпущу, покуда не благословишь меня»! Ныне, только в старых книжках мы можем прочитать о мощи родительского благословения, о благословлении священническом, о силах рождавшихся в груди тех, кто снискал его любовью или борьбой. Иаков знает страшную тайну, он знает, с кем он сражается, и какая сила соизволила снизойти до него. И, наконец, он слышит: «Благословляю, да наречёшься ты отныне «Израиль», что значит боровшийся с Богом».Мало кто из современных теологов готов принять эту разгадку. Нет, не со Всевышним, говорят они, сражался Иаков, а только с архангелом Михаилом, «Микаэлем», чьё имя переводится грозно: «Кто как Бог». Они считают, что наделил Господь в тот день Архангела, тем, что называется «Шехина», «небесное присутствие», некая таинственная эманация, часть Всевышнего, что отделяется от него, оставаясь им. Она может сделать любого, того, кого Бог посчитает достойным, таким о ком скажут потом — «он был как Бог». И дар пророческий и всепобеждающая мощь Самсона и мудрость Соломонова, в бесконечной силе Шехины. Пусть окончено время пророков и некому возопить о царстве мрака скребущегося в уже приоткрытую дверь, но из многих даров, что есть у Всевышнего, величайший, пусть и секундный остается с нами, это миг короткий как вздох, когда ты сам как БОГ.

До приезда в Страну я был чистый атеист. Ну, может быть, небольшой и суетливый, агностик. И грешник. Надо честно сказать, что грешником я конечно и остался. Однажды, когда с почти непереносимой душевной мукой, гуляя с очередными туристами, по Иерусалиму, я вышел на площадь у стены Плача, и чувство это, безысходности, безвыходности и толстого несмываемого слоя грязи на душе, просто «ударило» меня, я пошёл к Стене. Подошёл один человек, а отошёл другой. Что я там говорил, касается только меня, да и не помню я, честно говоря, а помню, что говорил вслух и довольно громко, чем немало напугал как охрану, так и других молящихся. Первый, наверное, раз в жизни я был настолько искренен, что кажется, не разу и не соврал Богу. В самих камнях святости нет, одна археология. Да, им больше двух тысяч лет, да под ними перемешены слои из времён Маккавеев, с камнями Соломонова святилища, до которых не дают добраться мусульманские служители Храмовой горы. О, Стену можно уважать, можно увидеть само время, глядя на эти мужественные камни, и даже почувствовать запах слёз пропитавших её. Вы можете прикрыть глаза взять лозу, с которой не расставался, путешествуя по Иерусалиму, один весьма известный учённый и материалист, который, испуганно охнув, бросил свой «волшебный» инструмент, когда у Стены он начал вращаться с такой скоростью, что обжёг ему руки. Попробуйте, тогда может быть, и вы почувствуете энергию миллиардов душ. За те три тысячи лет, что люди возводили и восстанавливали дом Бога, моря своей боли, гниющей совести, надежды и любви они отсылали сюда. И они пропитали камни. На горе стоял Храм. Храм был дом, а в доме живут. Вот почему в Доме был «Двир» — «Святая Святых» Соломонова Храма. Там вечно, не покидая, его жила Шехина, часть Всевышнего, его небесное присутствие на земле. Кто-то назовёт Шехину «духом святым», и может вполне оказаться прав. Мы всегда прозрачны для Бога, но здесь, направляясь к стене, мы хотимбыть прозрачны и надеемся, что он заметит червоточину, и спасёт. Вообще, проживание в Святой земле, довольно сильно меняет человека. Я, например, пришёл к выводу, что всё написанное в Библии и о прошлом и о будущем, всё пророческое как печать — так будет и иного не дано! И Страшный Суд будет, и Апокалипсис, и дни трепета. И я даже знаю, кто поведёт мрак. Мы живём в удивительные дни, накануне последних. Почему так?