авва Дорофей Array - Аскетика. Том I

В рассуждении рачительности к добрым делам никто да не представляет в предлог, что не в силах он совершить дел, спасающих душу; потому что Бог не повелевает рабам Своим чего-либо невозможного, но явил столько преизобильную и богатую любовь и благость Божества, что каждому дает возможность, по воле его, сделать что-либо доброе, и никто из имеющих рачительность не остается без возможности спастись. Иже аще, сказано, напоит чашею студены воды токмо, во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея (Мф. 10, 42). Что удобоисполнимее сей заповеди? За чашею студеной воды следует небесная награда. И смотри, какое безмерное человеколюбие! Сказано: понеже сотвористе единому сих, Мне сотвористе (Мф. 25, 40). Повелеваемое маловажно, а приобретение послушания велико, и богато вознаграждается Богом. Посему, не требует Он того, что сверх сил; но, сделаешь ли что малое или великое, награда следует за тобою, соразмерно твоему произволению. Если делаешь во имя Божие и из страха Божия, то дар светел и неотъемлем; а если делаешь напоказ и для славы человеческой, то слушай, что с клятвою говорит Сам Господь: аминь глаголю вам, восприемлют мзду свою (Мф. 6, 2). Посему, чтобы и с нами не было того же, возвещает ученикам Своим, а через них и нам: смотрите, милостыни, или молитвы вашей, или поста вашего, не творите пред человеки: аще ли же ни, мзды не имате от Отца вашего, Иже есть на небесех (Мф. 6, 1). Так повелевает отвращаться и бегать сих смертных и смертными воздаваемых похвал, сей увядающей и убегающей от нас славы, искать же той одной славы, которой и красоту изречь, и предел найти невозможно, с которою и мы возможем сподобиться неизреченных оных тайн о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава во веки веков! Аминь.

Как может, кто бы то ни был, сказать: «Поелику пощусь, веду странническую жизнь, раздаю имение свое, то я свят?» Ужели кто свят, не очистив внутреннего человека? Ибо очищение есть не одно воздержание от худых дел, но приобретение совершенной чистоты, чистоты в совести. Напряги, человек, помыслы свои, и войди к этому пленнику и рабу греха — уму твоему, и рассмотри этого, на самом дне твоего ума, во глубине помыслов, в так называемых тайниках души твоей, пресмыкающегося и гнездящегося змия, который убил тебя, поразив главнейшие члены души твоей; потому что сердце есть необъятная бездна. И если убьешь сего змия, то хвались чистотою пред Богом. А если нет, то, смирившись, как нуждающийся и грешный, умоляй Бога о тайных твоих.

Истинная смерть сокрывается внутри, в сердце; и человек умерщвлен внутренне. Посему, если кто в тайне прешел от смерти в живот (Ин. 5, 24), то истинно вовеки он живет и не умирает. Даже если тела таковых и разрушаются на некоторое время; то, поелику они освящены, восстанут со славою. Почему успение святых и называем сном.

Все усилие сопротивника в том, чтобы прийти ему в состояние отвлечь ум наш от памятования о Боге и от любви Божией, употребляя к тому земные приманки, и от действительно прекрасного отвращая нас к мнимо, а не действительно, прекрасному. Ибо всякое доброе дело, если и сделает человек оное, лукавый готов очернить и осквернить, усиливаясь примешать к заповеди собственное всеяние тщеславия или самомнения, чтобы делаемое добро совершалось не ради Бога и не по доброму только усердию.

Итак, что же и как начать нам, никогда не входившим в сердце? Стоя вне, будем ударять постом и молитвою, как повелел Господь, сказав: толцыте, и отверзется вам (Мф. 7, 7). Ибо если пребудем в слове Господнем, в нищете, в смиренномудрии, во всех заповедями требуемых добродетелях, день и ночь ударяя в духовную дверь Господню, то возможем приобрести искомое; потому что можно получить избавление через сию дверь всякому, кто хочет избежать тьмы. Там обретает он свободу души, восприемлет ее помыслы и возможность стяжать небесного Царя Христа.

Когда ум забывает духовную и благочестную скорбь, тогда забывает и заповеди. Оттого, думая идти вперед, совращается с гладкого пути, ходит по стезям кривым, а потому встречает диких зверей. Если бы не прерывали мы сего труда пребывать в молитве и уповании, то не подвергались бы заблуждениям. Ибо о скорбящих душею говорит Писание: верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете (1 Кор. 10, 13); а не вразумляем^1х срящут злая (Втор. 31, 29).

Как внешние очи издали видят терния и стремнины, так и прозорливый ум, будучи быстр, предусматривает козни и предуготовления сопротивной силы, и предостерегает душу, служа ей как бы оком.

Много потребно борения и тайного невидимого труда, чтобы испытывать помыслы и изнемогшие чувствия души нашей обучить долгим учением в разсуждение добра же и зла (Евр. 5, 14). Непрестанным возбуждением ума к Богу должно оживлять изнемогшие члены в душе, потому что ум наш призывается к тому, да будет, по изречению Павлову, всегда един дух с Господем (1 Кор. 6, 17).

Сие же тайное борение, и размышление о Господе, и труд сей надобно нам иметь день и ночь при всяком исполнении заповеди, молимся ли мы, едим ли, служим ли, пьем ли, другое ли что делаем, чтобы всякое доброе начинание, нами совершаемое, совершалось в славу Божию. Ибо все сообразные с заповедями дела наши освящаются и в чистоте нами совершаются непрестанным памятованием о Боге, страхом и любовью к Нему; и тогда бывает уже вне влияний сквернящего делаемое по заповедям Божиим.

И патриарх Авраам лучшее из добычи принес в дар священнику Божию Мелхиседеку и таким образом получил от него благословение. Что же иное дает гадательно разуметь через это Дух? Не указывает ли на высшее умозрение, как превосходнейшее, и самые кости из целого срастворения нашей природы, то есть самый ум, самую совесть, самое расположение, самый помысл, самую силу любви в душе, начаток целого нашего человека, во всякое время посвящающего себя одному и тому же памятованию и размышлению о Боге, должны мы прежде всего приносить всегда Богу, как священную жертву сердца, как драгоценнейшее и лучшее из добрых помыслов? И в таком случае, вспомоществуемые Божиею благодатью, возможем ежедневно возрастать и преспевать, и бремя заповедями требуемой праведности покажется для нас легким; потому что все заповеди, при содействии Самого Господа, будем исполнять чисто и неукоризненно нашею в Него верою. Касательно же видимого подвижничества и того, какое доброе предначинание выше и есть самое первое, знайте, возлюбленные, что все добродетели одна на другой держатся, и взаимно между собою связаны, и как бы в некоей священной духовной цепи одна от другой зависят: молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от упования, упование от веры, вера от послушания, послушание от простоты. Как и с противной стороны, пороки один другим производятся: ненависть раздражительностью, раздражительность гордостью, гордость тщеславием, тщеславие неверием, неверие жестокосердием, жестокосердие нерадением, нерадение разленением, разленение небрежностью, небрежность унынием, уныние малодушием, малодушие сластолюбием, и прочие пороки взаимно один от другого зависят, так и на доброй стороне добродетели во взаимной между собою зависимости. Глава же всякой добродетели и верх добрых дел есть постоянное пребывание в молитве; через нее, испрашивая у Бога, можем ежедневно приобретать и прочие добродетели.