авва Дорофей Array - Аскетика. Том I

Нередко видели мы, что некоторые из братии получали богатую благодать и в продолжение пяти или шести лет действия похоти совершенно в них увядали и угасали, а потом, когда думали, что достигли пристани и тишины, порок, как бы явившись из засады, так неприязненно и свирепо нападал на них тогда, что приводило их сие в изумление и недоумение. Посему, никто из людей проницательного разума не осмеливался говорить о себе: «поелику пребывает со мною благодать, то свободен уже я от греха»; потому что, по сказанному выше, в одном и том же уме действуют два духа. И хотя люди легкомысленные и невежды, имея в себе какую-нибудь тонкую духовную нить, говорят уже: «мы победили!» — однако же, кажется мне, в действительности бывает дело так. Когда и чисто сияет солнце, нашедший вдруг потемненный воздух или туман помрачает прекрасный свет его. В таком же почти положении бывают и те, которые сподобились благодати Божией, но не во всей полноте очистили себя и во глубине одержимы еще грехом; почему действительно нужно много рассудительности, чтобы проверить это самым совершенным опытом.

Как без глаз, языка, ушей и ног невозможно видеть, или говорить, слышать, или ходить, так без Бога и от Него подаваемой действенности равно невозможно соделаться причастником Божественных тайн и познать Божию премудрость или обогатиться по духу. Мудрые у еллинов занимаются словесными науками и усердно проводят время в словопрениях, а рабы Божии, хотя и незнакомы бывают с словесными науками, усовершаются Божественным ведением и Божиею благодатью.

С уверенностью же сказываю, что и самые оные апостолы, исполненные благого Утешителя, не были вполне свободны от забот, но за веселием и неизреченною радостью следовал некоторый и страх вследствие самой даже благодати, а не потому, чтобы давали они предлог действовать в них злобе. Ибо сама благодать поставляла их в безопасность даже от малейшего уклонения с пути правого. Как ребенок, бросив небольшой камень в стену, ничего ей не сделает, или как слабая стрела нимало не повредит крепкую броню, так и какая-либо часть порока, приразившись к ним, оказывалась недейственною и тщетною, потому что хорошо были ограждены Христовою силою. Однако же и при всем совершенстве была в них свобода произвола. И неразумно говорят некоторые, что после благодати бывает отрешение и освобождение от забот. Господь и у совершенных взыскует душевного изволения на служение Духу, чтобы взаимное было согласие. Ибо апостол говорит: Духа не угашайте (1 Фес. 5, 19).

Передать дело словом простым всякому по силам и удобно. Так, скажем для примера, всякому легко сказать, что хлеб приготовлен из пшеницы, но чтобы подробно описать его приготовление, не у всякого достанет знания, и могут сделать сие только люди опытные. Подобно сему сказать просто о бесстрастии и совершенстве нетрудно и удобно, но дознать дело опытом значит то же, что самым делом и на самой истине постигнуть, как приобретается совершенство.

Тех, которые предлагают духовное учение, не вкусив и не изведав опытом, уподобляю человеку, который летом, во время самого полдня, идет по пустынной и безводной равнине, потом, при сильной и палящей жажде, представляет в уме своем, что близ него находится прохладный источник с сладкою и прозрачною водою, и воображает, что он без всякого препятствия наслаждается водою в сытость; или уподобляю человеку, который не вкушал и капли меда, но пытается объяснить другим, какова его сладость. Таковы поистине и те, которые, не дознав на самом деле и по собственному своему удостоверению, что такое совершенство, святыня и бесстрастие, хотят растолковать сие другим. Ибо если Бог даст им получить хотя малое сознание о том, о чем рассуждают они, то, без сомнения, узнают, что истина и самое дело несходны с их толкованием, но весьма много отличны.

Евангелие решительно повелевает всякому человеку одно делать, а другое не делать, чтобы стать угодным человеколюбивому Царю. Ибо говорит: не гневайся, не пожелай: аще кто тя ударит в десную ланиту, обрати ему и другую (Мф. 5, 39). Апостол же, постепенно объясняя заповеданное, наставляет и в том, как мало-помалу должно совершаться дело очищения, а именно, с терпением и великодушием, и сперва питает млеком, как младенцев, потом приводит в возрастание и наконец в совершенство. И, сказать так для примера, Евангелие предписало: сделай из волны совершенный хитон. Апостол же прекрасно объяснил, как должно прясть волну, соткать и приготовить хитон.

Иные воздерживаются от явного блуда, татьбы, любостяжания и подобных худых дел и потому ставят себя в числе святых; но им многого не достает, чтобы стать святыми на самом деле и поистине потому, что нередко в уме еще скрывается, живет и пресмыкается порок и вовсе не удалялся от них. Святой же есть тот, кто освятил и совершенно очистил внутреннего человека. Некто из братии, молясь вместе с другими братиями, пленен был Божественною силою и в восхищении видел горний град Иерусалим, светлые тамошние жилища, беспредельный и неизреченный свет, слышал голос, который говорил: «вот место упокоения праведных!» Потом, надмившись и возымев высокое о себе мнение, впал в глубину греха и впоследствии стал добычею великих зол. Если же так было с ним, то возможно ли простому человеку сказать: «поелику пощусь, веду странническую жизнь, раздаю имение, сохранил себя от упомянутых худых дел, то ничего уже не остается, чтобы и мне быть святым?» Воздержание от видимых худых дел не есть еще совершенство, как сказано, но очищение ума — вот совершенство!

Ты, предполагающий это, при бдительном надзоре над своими помыслами войди к уму твоему, пленнику и рабу греха, и рассмотри, что есть на дне его, во глубине твоих помыслов, — этого, разумею, змия, гнездящегося в так называемых тайниках души твоей и умерщвляющего тебя в главнейших членах души твоей. Ибо сердце подлинно есть необъятная бездна. Посему, если убил ты сего змия, если очистил себя от всякого беззакония, изринул из себя грех, то похвались о Боге чистотою; а в противном случае, смирившись, как скудный еще и грешный, приступи ко Христу, молясь о тайных твоих. Ибо все ветхое и новое Писание рассуждает, по-видимому, о чистоте; и всякому человеку, иудею и еллину, слово о чистоте вожделенно, хотя и не во всех действенно. Достигнуть же сего, то есть чистоты сердца, не иначе возможно, как через единого Иисуса. Ибо Он есть ипостасная и сущая Истина, и без сей Истины невозможно как познать истину, так и улучить спасение.