Антоний Блум - Труды

Но человечество пало, мир стал безобразным, уродливым, страшным, смерть получила неограниченную власть, зло действует почти свободно. И дело человека – победить зло и вернуть Богу то достояние, ту землю, тот тварный мир, который Бог сотворил, который Он поручил человеку и который человек предал своим падением, отдал во власть разрушения. И роль человека, когда он возвращается к Богу, обращается вновь к Нему, – исцелить то, что случилось, и вести тварь дальше, туда, куда она должна прийти, – в Царство Божие.

И Христос, совершенный Человек, потому что Он Бог совершенный, в этот седьмой день, в этот день субботний, показывая нам, будто в притче, наше призвание, исцеляет тела, обновляет души, возобновляет то единство между Богом и тварью, которое было потеряно. И поэтому чудеса Христовы в субботний день не являются просто вызовом, оскорблением, унижением для тех, которые видели только букву Ветхого Завета – Закон. Это необходимость. Христос творит в седьмой день то дело дня седьмого, который является днем человека, является часом человеческого творчества.

Но этот седьмой день – не только суббота в конце ветхозаветной недели, этот седьмой день – весь промежуток времени, который поручен человеку и который стелется со дня, когда Господь и Бог наш почил от дел Своих, до дня, когда Христос вновь придет, на этот раз во славе, судить живым и мертвым, установить Царство Божие, начало вечности.

И этот седьмой день, этот промежуток времени теперь, с Воплощением Христовым, получил совершенно новое значение и новое содержание. Это не время, когда Бог отступился от Своего творческого, всесозидательного труда с тем, чтобы оставить его человеку, это новое время, в которое Бог Сам включился милосердием, состраданием, любовью, Сам вошел с тем, чтобы быть с нами. В каком-то смысле с Воплощением Христовым этот седьмой день уже зачаточно носит в себе всю славу, всю глубину, всю победоносную силу того, что Предание называет Восьмым Днем , днем, когда воцарится Бог и когда больше ничего не останется ни от смерти, ни от зла, ни от разлуки с Ним. Когда мы думаем о конце времен, мы думаем большей частью о Страшном суде и о том, что будет потом. Христос ясно нам говорит, что суд уже пришел (Ин 3:19), – суд пришел тем, что Бог пришел в мир. Но в первый раз, Воплощением Христа, Он вошел еле приметно, Он вошел тихо, Он был узнан только теми, у кого совесть была чиста, кому Отец это открыл.

В каком-то смысле можно сказать, что конец всему уже пришел Воплощением Христа. Конец может значить две вещи: или последний момент какой-то линии времени, какой-то последовательности событий – конец книги, конец столетия, конец частной жизни. Это момент, когда все приходит к своему окончанию, когда прерывается какая-то чреда. Но конец может значить тоже нечто другое: цель, конец пути. Это не только момент, когда путь прерывается, это момент, когда незачем идти дальше, потому что цель достигнута. И в этом отношении, когда Священное Писание нам говорит, что Христос есть Альфа и Омега, начало и конец (напр., Откр 1:8), оно нам говорит о том, что Христос есть Начало нашего бытия, Слово, которым все стало, Образ, соответственно которому сотворен человек. Но вместе с этим Он является и Омегой – концом, завершением, полнотой, не только Тем, Который придет в конце времен, а Тем, к Которому все времена устремлены, Тем, к Которому мы идем с надеждой, с ожиданием, с тоской.

Но Он уже пришел, и в каком-то смысле можно сказать, что конец времен уже имел место Воплощением Христа, конец времен уже присутствует в нашем времени. С тех пор как Христос жил среди нас, как Бог стал человеком, мы одновременно находимся в том бывании, в том длении, в том времени, которое течет и стремится к своему завершению, и вместе с этим в точке совершенного покоя, где все уже совершено, где все дано. И только потому еще существует и дление, и время, и устремленность, и тоска, что все, что дано, нами еще не взято, что все нам дано, но не все воспринято.

Апостол Иоанн в книге Откровения постоянно делает одну грамматическую ошибку в тексте, который других ошибок не знает. Когда он употребляет слово «конец», которое по-гречески – среднего рода {232} , он все время его ставит в мужском роде, для него конец – не «нечто», а «Некто», это Кто-то, а не мгновение или событие во времени. В этом смысле, да, конец уже пришел. И то время, в котором мы находимся, это время, где вечность присутствует, это уже не ночь; как Исаия пророк говорил – ночь проходит, уже брезжит свет (Ис 21:12). Это еще не полдень, это еще не полное сияние вечности, но вечность уже вошла, и тьма вся пронизана светом, тьма горит, нет тьмы, она не темна до конца.

И вот в этом времени, в этом дне седьмом, в котором мы живем, но в который уже внедрилась вечность, мы должны жить и творить. Христос это ясно нам показал в этом седьмом дне, субботе, когда Он творил чудеса, исцелял тела, обновлял души. Бог вошел во время, и мы приобщены этому Богу, и мы призваны в этом времени творить Его дело. Мы недостаточно это понимаем, мы недостаточно понимаем масштаб нашего христианского призвания, недостаточно понимаем, что мы призваны со Христом и подобно Христу преобразить мир. Он нас называет детьми света, когда Себя называет светом миру (Ин 8:12; 13:33). Мы должны бы, подобно Ему, быть светом, пронизывающим тьму, отнимающим у тьмы ее темноту, ее непроглядность. Западный духовный писатель говорит, что христианин – это человек, которому Бог поручил заботу о других людях, о мире, заботу обо всем, вот об этом я сейчас говорю. Об этом нам говорит то, что Христос творил чудеса в субботний день. Этот субботний день – время, когда должно быть исцелено все, что ранено грехом, воскрешено все, что поражено смертью, возвращено в образ, и в подобие, и красоту все то, что обезображено. И конечно, начинается этот труд для каждого из нас – в нас самих. Но не только в нас самих, наше призвание не в том лишь, чтобы самим измениться, но в том, чтобы быть светом, теплом, любовью Господними , потому что мы – Господни.

Я уже не раз упоминал тот отрывок Евангелия, который меня каждый год поражает после Пасхи, об исцелении слепорожденного, о том, как в конце этого рассказа слепорожденный, теперь зрячий, видящий, встречает Христа в храме и Христос его спрашивает: веришь ли ты в Сына Человеческого? Слепой Ему говорит: Кто Он, чтобы мне верить в Него? И Христос отвечает ему словами, которые проходят мимо нашего сознания, потому что для нас они слишком обычны, они не представляют для нас никакого события, ничего нового, это самая серая каждодневность. Христос ему говорит: ты Его видишь, Он перед тобой (Ин 9:35-39).