Елена Уайт - Великая Борьба

В Южной Америке, погрязшей в невежестве и церковных интригах, некий иезуит по имени Лакунза, по происхождению испанец, обратившись к Священному Писанию, принял истину о скором пришествии Христа. Побуждаемый долгом предостеречь народ и вместе с тем желая избежать осуждения Рима, он изложил свои взгляды в сочинении, опубликованном под вымышленным именем «Равви-бен-Ездра», представившись обращенным иудеем. Лакунза жил в ХVIII столетии, но только в 1825 году его книга оказалась в Лондоне, где была переведена на английский язык. Эта книга углубила уже пробудившийся в Англии интерес к вопросу о Втором пришествии.

В Германии эту весть нес людям Бенгель, служитель лютеранской церкви, виднейший богослов и критик XVIII столетия. Получив образование, Бенгель «посвятил себя занятиям теологии, чему способствовала его серьезная, религиозная дисциплинированная натура, а также полученное в детстве воспитание. Подобно другим вдумчивым юношам, он не избежал тяжелой борьбы с сомнениями и трудностями в сфере духовной жизни, и с каким глубоким чувством он впоследствии вспоминал о тех многочисленных стрелах, которые пронзали его бедное сердце и превратили его юность в тяжкое бремя». Став членом Вюртбенгерской консистории, он стал на защиту религиозной свободы. «Отстаивая права и привилегии церкви, он в то же самое время оберегал и право на разумную свободу, которое должно быть предоставлено всем, кто, следуя велениям своей совести, не мог оставаться членом церкви» (Британская энциклопедия). Благотворное влияние его деятельности и до настоящего времени ощущается на его родине.

Однажды, готовясь к проповеди и задумавшись над 21-й главой Откровения, он внезапно был озарен светом Второго пришествия Христа. Пророчества книги Откровение раскрылись перед ним с необычайной ясностью. Потрясенный многозначительностью и грандиозным величием изображенных пророком картин, он не в силах был думать ни о чем другом. На другой день эта истина вновь предстала перед ним во всей своей очевидности и силе. И с того времени он всего себя отдал изучению пророчеств, особенно содержащихся в книге Откровение, и вскоре пришел к убеждению, что они указывают на близость пришествия Христа. Вычисленная им дата этого события расходилась только в нескольких годах с теми расчетами, которые позднее провел Миллер.

Труды Бенгеля распространились по всему христианскому миру. Его взгляды о пророчествах были полностью приняты в Вюртенберге и до некоторой степени и в других областях Германии. Это движение продолжало расти и после его смерти, и весть о Втором пришествии была услышана Германией одновременно с другими странами. Некоторые верующие переехали в Россию, основав там большие колонии, и до настоящего времени в этой стране идет проповедь о Втором пришествии Христа.

Свет воссиял и во Франции, и в Швейцарии. В Женеве, где Фарель и Кальвин распространили идеи Реформации, Госсен проповедовал весть о скором явлении Христа. Еще будучи студентом, Госсен столкнулся с тем духом рационализма, который господствовал во всей Европе в конце XVIII— начале XIX столетий; и даже приняв духовный сан, он не только ничего не знал об истинной вере, но был склонен к скептицизму. В молодости он очень интересовался пророчествами. Прочитав «Древнюю историю» Роллана, обратил внимание на 2-ю главу Книги Даниила, пораженный удивительной точностью, с которой исполнились пророчества, что и было отражено в исторической летописи. Это послужило для него свидетельством богодухновенности Писания, которое впоследствии, подобно якорю, удерживало его на плаву среди опасностей жизни. Рационалистические учения не приносили ему удовлетворения; лишь погрузившись в изучение Библии, постоянно стремясь к еще большему свету, он спустя некоторое время пришел к настоящей вере.

Продолжая размышлять над пророчествами, он понял, что пришествие Господа близко. Потрясенный торжественностью и значимостью этой великой истины, он хотел поделиться ею с людьми, но всеобщее убеждение в таинственности пророчеств Даниила и их непостижимости явилось серьезным препятствием на его пути. Наконец он решил последовать примеру Фареля и начал работу с детьми, надеясь впоследствии заинтересовать и родителей.

Позже, говоря об этом методе, он писал: «Я очень хочу, чтобы всем было понятно, почему я обратился в начале своей работы не к взрослым, а к детям. Я сделал это не потому, что истина, которую я возвещал, была незначительной. Напротив, именно истину, представлявшую собой величайшую драгоценность, я желал изложить в самой доступной для понимания форме. Мне очень хотелось быть услышанным, но я опасался, что этого не произойдет, если сразу обратиться к взрослым. Потому и решил пойти к самым младшим. Я собирал детей, рассуждая про себя, — если группа моя растет, если видно, что им интересно, что они понимают, о чем идет речь и рассуждают о слышанном, значит, я могу надеяться и на второй подобный кружок, а там и родители убедятся, что стоит посидеть и поразмышлять об этом предмете. Когда это происходит, значит, победа обеспечена».

Ожидания Госсена оправдались. Обратившись к младшим, он заинтересовал и старших. Его церковь была переполнена внимательными слушателями. Среди них часто оказывались влиятельные и ученые люди, чужестранцы, приехавшие в Женеву, и весть о Втором пришествии распространялась и в других краях.

Ободренный успехом, Госсен опубликовал свои лекции в надежде, что исследование пророческих книг заинтересует и церкви, где служение происходило на французском языке. «Публикуя наставления для детей,— писал Госсен,— я, по сути дела, обращался к взрослым, которые часто пренебрегают этими книгами, ссылаясь на их непостижимость и таинственность. Что же тут непостижимого, если их понимают дети? Я очень хотел познакомить свой приход с этими пророчествами. Они представляются мне очень своевременными. Их изучение поможет нам приготовиться к надвигающимся испытаниям, поможет бодрствовать, с надеждой ожидая Иисуса Христа».

Несмотря на то, что Госсен был одним из самых любимых проповедников Женевы, совершавших служение на французском языке, спустя некоторое время его отстранили от работы. Суть обвинений, выдвинутых против него, заключалась в том, что вместо безжизненного церковного и рационалистического катехизиса, он в наставлении молодежи пользовался Библией. Впоследствии он стал учителем богословия и по воскресным дням по-прежнему продолжал учить детей по Библии. Его труды о пророчествах также вызвали большой интерес. С профессорской кафедры, со страниц своих книг, со своего учительского места он на протяжении долгих лет посылал людям благотворные мысли, направляя внимание многих к пророчествам, указывающим на близость пришествия Господа.