И. Мардов - Сторгическая любовь

Сама по себе эротическая любовь корыстна и алчна. Сама по себе любовь-влюбление бескорыстна и созерцательна. Та и другая сила любви, связываясь и чередуясь, вместе составляют переживания самостной человеческой любви. Такая любовь любит вместе и эротической и филической любовью: наслаждается, забирая жизнь другой души, и испытывает высокое удовлетворение, отдавая свою жизнь.

Любовь-влюбление, филическая любовь, возникает не потому, что человек многими душевными усилиями вытрудил ее. Она возникает оттого, что он – человек. Филическая любовь не требует усилий достижения. Она даровая и так обожествляется потому, что все блага ее по ее жизнечувствованию предоставляются задаром.

Счастье потому и счастье, что всегда сверх психофизиологического удовлетворения от общения друг с другом. Счастье – переживание, возникающее в филической любви от совместного взрыва во Встрече. Влюбление – восторг нежности от перетока психической и филической энергии от себя к любимому.

Между влюбленными возникает своего рода канал, по которому туда и обратно перегоняется разного рода жизненная энергия с единственной целью возбудить, перевозбудить, завести, еще больше разжечь на влюбление. Когда процесс этот, как водится, затухает, и канал зашлаковывается, то говорят, что время разрушило влюбленность. На самом деле канал этот на долгое время не рассчитан. Души покачались друг с другом, потом притомились, и качели остановились.

3

Откуда в нас это высочайшее душевное стремление быть свитыми вместе?

Ева сотворена потому, что одному человеку становиться таким, каким ему предназначено стать, «не хорошо» (Быт.2:18). Без другого, «соответствующего ему», не полноценна душевная работа человека. Человек не становится подлинно человеком и не обретает того духовного наслаждения и того блага, которое ему и отпущено, и необходимо.

Кроме эротической, филической, агапической любви греческий язык различает еще четвертый род любви – любви сторгической. Так в древней Греции называлась семейная любовь, чувство родственной привязанности. Говорят, этим словом определялось и родовое чувство как таковое. Мы переосмыслим сторгию, как давно переосмыслена и агапия, и филия, и эрос.

Человек, как существо встречающиеся, обращен от «своего Я» к «другому Я». В нем есть настоятельная потребность внедрения «себя» в другого человека, в «другое Я». Эта потребность в конечном счете имеет ввиду образование сторгии – «своего другого Я». В старину это называлось "единством душ" – продуктом сторгического чувства.

«Свое другое Я» – это и не «Я» даже, а обращение одного к другому в состоявшейся сторгии, обращение, свидетельствующее о переживании себя им, а его собою. «Свое другое Я» обнаруживается в переживании другого собою и себя им.

Человек отдает в руки сторгического ближнего концы от основных центров своей жизни и в залог их единства доверяет ему заботу о них. Обойтись без его помощи – он обойдется, но не обойдется без сторгически любимого, которому мог бы вручить себя. И он ждет его. Ждет не облегчения ноши, а сторгического блага.

Когда двое, как две нити, душевно свиты, тянут или не тянут, но свиты, то одним этим достигается особенная и ничем не заменимая полнота жизни, обрести которую по отдельности невозможно. Состояние свитости душ – такое благосостояние и такое духовное наслаждение, от которого ни одна здоровая душа не в силах отказаться. Сторгия сама по себе (то есть, независимо от результата ее действия) есть истинное благо и одна из высших, ничем не могущая быть замененной ценностей жизни. Человеку нельзя не хотеть иметь ее.

Сторгия прирождена человеку. Человек – недостаточно человек, когда в нем нет стремления к сторгии. Без сторгии душа человека не полна и обездолена.

В сторгии мало понимать и чувствовать друг друга, мало сочувствовать, разделять взгляды друг друга, смотреть в одну сторону, надо быть друг в друге, вместе и единым целым.

В совершенстве «свое другое Я» это свое другое чувство жизни (свое другое чувство себя живущим) в сторгическом ближнем, его другие мои взгляды, чувства, переживания жизни, представления, мысли. У совершенного сторгического ближнего нет решений и побуждений совместной жизни в отличие от решений и побуждений своей жизни.

* * *

Во всякой любви действуют отношения во втором лице. Любовь обращена к «ты» ближайшего родственника или к любимому «ты», выбранного среди множества «ты» для, скажем, любовного чувства. Любимое «ты» не перестает быть «ты» в филической любви и становится «своим другим Я» только, если филическая любовь перерастает в любовь сторгическую. Кончилась филическая любовь, и «ты» перестает быть любимым «ты». Прекращение любви-влюбления, разлюбление – не катастрофа во внутреннем мире, не погибель, а предусмотренное развитие внутридушевной жизни.

«Свое другое Я» не должно становиться «ты» («другим Я»). Когда такое происходит, то это – авария всего внутреннего мира человека, сторгическая катастрофа, сторгическое разодухотворение, нечто беззаконное.

Муки разрыва филической любви – заживляемая рана. Сторгическая катастрофа – даже не смертельная рана, а убийство.

Восприятие одного сторгического ближнего другим сторгическим ближним не вписывается ни в первое, ни во второе, ни в третье лицо. «Свое другое Я» – не первое лицо, не «Я», а «другое Я», но и не «ты» (лицо Встречи). И не «мы», иначе, чем «мы». К сторгически близкому человеку не обратишься ни во втором, ни в первом, ни в третьем лице.

«Свое другое Я» – особое лицо, которое обращено к единственному человеку на всем свете, к сторгическому ближнему.

Не все отношения между людьми определяются тремя грамматическими лицами. Отец для сына не «он», не «ты» и не «я». Сын переживает своего отца и обращается к нему в четвертом лице.

Свой сторгический ближний – свое другое Я – не «ты», и не «я». Обращение и переживание сторгической близости происходит в пятом лице.

Сторгического ближнего своего человек знает в пятом лице тогда, когда он в нем знает себя в качестве его «другого своего Я». Сторгический ближний переживается своим в себе в пятом лице как «свое другое Я».

* * *

Внутренний мир мужчины и женщины совмещаются в сторгии. Сторгия – их совмещение в новое, никогда до того не бывшее единое целое. Отношение друг к другу в этом новом целом – в пятом лице.

Человек есть существо встречающееся и способное осуществлять сторгию. Потому и встречающееся, что способное на сторгию.

Когда мужчина говорит в пятом лице: «свое другое Я», то имеет в виду свое другое женское Я; и наоборот.

Мужское и женское начала включены в земную Природу с нацелом на сторгию человека, на мужчину и женщину. Разделение на мужчину и женщину необходимо для сторгии и работает на нее. Это более верное положение, чем то, по которому сторгия существует потому, что существуют мужчина и женщина.