Эра Рок - Тринадцать полнолуний

— Да-да, конечно помню, — подтвердил Шалтир.

— Так вот, он дал мне небольшой список здравиц, следуя которому, можно принимать вино в разумных пределах. Когда мы вернёмся, я с удовольствием расскажу вам об этом. Но скажите мне, ведь кто-то всё-таки придумал само вино. Кто и для чего, может именно для того, чтобы искусить людей и ввести их в зависимость от полноты налитого стакана?

— Нет, юноша, всё совершенно иначе. Я немного углублюсь в медицинскую теорию необходимость красного, но именно красного вина для физиологии человека. Конечно, не пить его вовсе, не означает подрывать своё здоровье. Но в допустимых пределах, это вполнее замечательно. Дело в том, что вино — это забродивший на своей сладкой основе сок ягод, т. е совершенно природный материал, сохранивший все свои витамины. Небольшой каламбур, «красное вино прекрасно» тем, что благодаря его цвету, оно восстанавливает в человеческом организме наличие, заметьте, «красных» кровяных телец, а они очень важны. Как выглядят и для чего нужны эти крохотные создания, при случае, если захотите, я расскажу вам. Но кровь потому и красная, что они в огромных количествах являются её составляющим. Если бы только люди не извратили факт пользы вина, то всё было бы гораздо радужнее.

— Я тоже хочу добавить об истории создания этого напитка. В 1300 году до нашей эры, в Китае уже был этот рецепт приготовления. То вино уже высохло и испарилось, но в древнейших тибетских монастырях, передаваемые из рук в руки, остались записи этой технологии. Монахи строго следуют им и делают восхитительное вино, которое пьют по великому празднику, приходящему раз в четыре года, т. е в високосный год по китайско-тибетскому каледарю, отличающемуся от ныне существующего на пятьдесят шесть лет. Но, как и когда людям был дан этот рецепт, я думаю, ещё долго будет загадкой, ибо даже в египетских пирамидах найдут амфоры с осадком, который могло остаться только от вина. Вспомните святое писание, в котором описывается, как Иисус Христос сделал из воды вино, красное вино. Да и в церквях, на причастии дают испить церковное вино, называя его «кровью Христовой». Теперь посудите сами, кто мог дать людям сей рецепт?

— Да, вы многое мне объяснили, теперь я могу с точностью предположить, кто дал Янушу тот список здравиц, выполняя который можно оставаться нормальным человеком. — Вы насытили свои желудки? Помниться, Шалтир, вы говорили, что у нас есть время окунуть тела в прибрежные воды и ощутить её прохладу? — обратился Юлиан к Шалтиру.

— Да-да, пойдёмте, — Шалтир поднялся из-за стола.

Трое путников во времени и пространстве вышли из пещеры и направились к кромке песка. Небольшие волны, с тихим шопотом, накатывали на берег, принося к ногам наших героев свои скромные дары, ввиде сплетений водорослей, прозрачных медуз, причудливых форм. Шалтир и Юлиан, не смотря на свои преклонные года, вели себя по-молодецки задорно и шумно. Они скинули свои одежды и, не стесняясь наготы, довольно резво побежали к воде, с разбегу ныряя в приветливую гладь. Генри улыбался, глядя, как они плещуться, брызгая друг на друга. Заразившись их весёлостью, он разделся и тоже помчался к воде. Прыгая, высоко поднимая ноги, пробежал несколько шагов по колено в воде, пока не оказался в ней по пояс. Волны тёплого прибоя ласково приняли его, он поплыл подальше от шумно резвящихся учителей. Ему, почему-то, хотелось побыть хоть немного одному.

«Что же дожно произойти? Почему Шалтир и Юлиан ведут себя так беспечно, как дети, когда мы появились здесь для того, чтобы спасти младенца, над которым сгустились силы тьмы? Или они знают, что всё обойдётся и будет под контролем? Какую роль должен сыграть я в этой истории? Но, боже мой, как же всё это кажется невероятным! Наш переход в физическом теле через время и пространство, может, мне это только кажется, я сплю? Просто фантастика какаято! Но ведь я чувствую прохладу воды?! Неужели это всё на самом деле?» думал Генри, уплывая всё дальше и дальше от берега. Он отплыл довольно далеко, потому что фигурки его учителей стали маленькими, когда услышал в голове голос Шалтира «пора возвращаться, пришло время для свершения нашей миссии». Генри ничуть не удивился услышанному голосу, развернулся и, стараясь грести как можно быстрее, поплыл обратно.

— Приготовьтесь, буквально через десять-пятнадцать минут эти люди придут сюда, — Шалтир торопливо накидывал на себя одежду.

— Какие люди? Что они будут делать? — спросил Генри.

— Давайте договоримся, что вы — молчаливые наблюдатели, а при необходимости я буду говорить вам, что делать? — Шалтир уже шёл к пещере.

— А где мы спрячемся? Ведь придётся объяснить наше присутствие? — неунимался Генри.

Юлиан, догнав его, дёрнул за рукав и приложил свой палец к губам.

— Они не увидят нас и не будут знать о нашем присутствии. Даже если вы щёлкните их по носам, они почувствуют только лишь щекотку. Теперь невидимость это наш дар и преимущество. Друзья мои, я чувствую, всё будет хорошо и с малышом ничего не случиться, — Юлиан хлопнул в ладоши, — они идут, я слышу их голоса.

Все трое остановились возле скалы и стали ждать. Как не прислушивался Генри, он не слышал никаких голосов. Но вот, шорох гальки и падение нескольких маленьких камешков со скалы убедили его в том, что кто-то идёт. Он посмотрел наверх, где была еле приметная тропинка и только тогда увидел мужчину и женщину с младенцем на руках. Женщина крепко прижимала ребёнка к груди и шла чуть позади мужчины. Ребёнок улыбался, теребил её волосы, выбившиеся из-под головной накидки. Она, смотря на малыша, тоже улыбалась и целовала его личико. Мужчина шёл молча, сложив руки за спиной.

— Ну, почему? Ты уверен в этом? Мы столько ждали его! — английский язык, без изменений диалекта, голос женщины дрожал.

Но мужчина лишь глянул на неё и ничего не ответил. Они спустились на берег, оглядев округу, мужчина остановился у кромки воды, повернулся к женщине и кивнул головой, не произнося ни слова. Женщина посмотрела ему в глаза, несколько секунд постояла молча и, посадив ребёнка на шею, вошла в воду и поплыла от берега.

— Я понял, о чём она говорит, она спрашивает мужчину, уверен ли он. Откуда я знаю её язык, на котором не говорит мой народ? Что она хочет сделать? Утопиться вместе с ребёнком? — заволновался Генри.

— Нет, мой мальчик, она хочет утопить только его, — с чудовищным спокойствием сказал Юлиан, — дар понимать языки, без их изучения, дан нам только сейчас. Когда мы вернёмся, то будем знать только тот, на котором говорили с детства.

— Надо остановить её! Что же она делает? Почему? — вскричал Генри.

— Вот поэтому мы и появились сегодня здесь. Не волнуйтесь, Радужный Адепт, наша встреча в нашем мире была предопределена именно из-за этого, хотя радужные Адепты встречаются только в других измерениях, но спасибо небесам за их заботу о будущем, — Шалтир поднял глаза к небу и поклонился.