Эра Рок - Тринадцать полнолуний

— Но, позвольте, я видел вас, говорящего с самим собой и рядом никого не было, — осторожно спросил Генри.

— Молодой человек, вы обижаете меня, я похож на идиота? — Юлиан сердито глянул на Генри, — я в себе и с моим рассудком всё впорядке. Сумашествие — не мой печальный финал. Она была здесь, я видел её так же, как вас, из плоти и крови. Она едва коснулась меня рукой и обдала мою щёку своим дыханием. О, боже, это был аромат цветущих лугов, кристальная свежесть морозного утра! Мы снова оказались с ней в свободном парении, в пространстве света. Какое счастье, какое невероятное блаженство. Ах, вот бы прожить так вечность. Я не знаю, что произошло, но всё исчезло в мгновение ока, она пропала внезапно, как тогда, в первый раз. Я услышал музыку, увидел этих людей и понял, она ушла. Я стою один возле этой бездушной колонны и моя рука ещё находится в том положении, словно я держу её руку. Вот, представляете, сколь короток миг моего счастья?! Да, но где были вы? Виола спрашивала о вас, искала.

Юлиан оглядел Генри с головы до ног и тут его взгляд остановился на руке Генри:

— Что с рукой? Вы странно выглядете, будто одержали победу или потерпели поражение. Что, что случилось?

— Как искала? Странно. Ничего, я просто выходил подышать свежим воздухом, — Генри смутился первый раз обманув учителя.

Юлиан смотрел недоверчиво, настороженно и очень пристально.

— Вы лжёте, при чём очень неумело. На вашем манжете бурые пятна и кому, как ни мне, знать цвет крови. Немедленно отвечайте.

Генри почувствовал себя нашкодившим мальцом под пристальным взглядом учителя и в двух словах рассказал о том, что случилось. Лицо Юлиана сделалось белее каменной колонны, на которую он вдруг облокотился, боясь потерять равновесие. Генри схватил его под руки.

— Что с вами? Дядя Юлиан, ведь всё в порядке, ничего не произошло такого, из-за чего стоит так расстраиваться.

— Дай-то бог, но как опрометчиво, зачем вы пошли один, в ночь?! — сокрушался Юлиан.

— А что здесь такого, ведь меня позвала Виола, — Генри с недоумением посмотрел на учителя.

— Но вам не кажется это подозрительным? Ах, проклятье, — Юлиан вскрикнул так громко, что стоящие рядом оглянулись на них, — о, боги, чудовищное злодеяние!.

Видимо, какая-то страшная догадка осенила Юлиана, что в мгновение ока, он сник и вроде состарился на несколько лет. Скорбные складки в уголках рта и глаз стали такими глубокими, будто они были отражением шрамов израненной души.

— Я опоздал, я упустил шанс, беспечно, глупо увлёкшись химерой, дав волю воображению, — Юлиан качал головой, сжав виски руками, — я ничтожество.

— Да господь с вами, что вы такое говорите, дядя Юлиан, — Генри оглядывался на людей, смотревших на них с недоумением, и увел Юлиана подальше, в тихий уголок зала, где никого не было.

— Прошу вас, успокойтесь, ведь ничего страшного не произошло, — уговаривал Генри Юлиана, который уже не сдерживал слёзы, — прошу вас, посидите здесь и успокойтесь. Виола идёт к нам, на её лице тревога, не пугайте её.

Юлиан сидел на узком диванчике, опустив голову и не знал, куда деть трясущиеся руки. Виола стремительно подошла к ним и вопросительно посмотрела на обоих:

— Что произошло? Я ещё никогда не видела вас таким, господин Баровский.

Генри наклонился и сжал руку Юлиана, давая понять, что не стоит волновать бедняжку.

— Ничего, дорогая, наш милый доктор просто вспомнил, что забыл какие-то реактивы открытыми на столе, которые не любят воздуха. Я пытаюсь успокоить его, но он в отчаянии. Юлиан, уверяю вас, с вашим талантом исследователя, вы без труда всё восстановите.

Юлиан качал головой, то ли утвердительно, то ли отрицательно. Виола переводила взгляд с одного на другого. Генри улыбнулся супруге и поцеловал её руку. Зазвучала музыка и чтобы избежать лишних вопросов жены, Генри предложил ей присоедениться к танцующим. Виола улыбнулась в ответ и кивнула на Юлиана, глазами спрашивая мужа, можно ли оставить доктора в таком состоянии одного. Генри, утвердительно кивнул. Они кружились в ритме вальса, не сводя глаз друг с друга. Какоето щемящее чувство тоски смущало Генри. Он смотрел на свою возлюбленную, разглядывая каждую черточку её лица. «Странно, смотрю так, как-будто хочу запомнить на веки веков» поймал себя на мысли Генри.

— Дорогая, зачем ты вызывала меня в сад?

— О чём ты? Я не понимаю, Камилла показывала мне свою коллекцию цветов, — Виола была искренне удивлена.

— Я отчётливо видел твоё платье, пытался догнать тебя, но ты скрылась в глубине сада и не отзывалась на мой голос, — Генри прервал танец.

— Да что с тобой? Уверяю, я была с Камиллой, — Виола взяла мужа за руку, — я в растерянности, видя твоё недоумение.

— Но платье? Твоё платье было прекрасно видно в свете фонарей?

Виола нахмурила брови, взгляд сделался настороженным. Она быстро оглядела зал и посмотрела в глаза супругу:

— Точно такое же платье было на Ядвиге, но сейчас её нет среди гостей, я ничего не понимаю. Объясни наконец, что присходит?

Генри почувствовал неприятный холодок под ложечкой, но не подал вида, а наоборот, улыбнулся и закружил Виолу в вальсе:

— Не волнуйся, всё в порядке. Просто недоразумение.

Когда музыка стихла, Генри проводил Виолу к небольшому диванчику, где весело щебетали двое знакомых барышень. Отойдя чуть в сторону, он начал осматривать гостей, но Ядвиги действительно нигде не было. «Совпадение или всё было подстроено? Эти трое, как они оказались здесь? Ах, да, слуга, это он сказал мне, что Виола ждёт в саду. Ну, конечно, всё было спланировано, судя по всему, меня выманили специально. Ну, бог с ними, их затея не удалась. Где же Юлиан? Вот он меня беспокоит, так разволновался, надо найти его» подумал Генри и, резко развернувшись, почувствовал приступ тошноты и странного головокружения, в глазах потемнело и пересохло во рту. Видимо, он покачнулся, потому что почувствовал чьи— то руки. Когда в глазах прояснилось, Генри увидел лицо Станислава:

— Друг мой, ты чудовищно бледен, обопрись на мою руку, давай-ка, присядь вот сюда.

Генри, чувствуя слабость в ногах, не стал сопротивляться и последовал совету друга.

— О господи, Генри, что, что случилось? — Виола виделась словно сквозь марево в жаркий день, её голос звучал где-то вдалеке, под потолком.

— Дорогая, успокойся, ничего страшного, — тихо выдавил из себя Генри, почувствовав, как на его руку что-то капнуло, — ты плачешь? Не надо, всё хорошо. Голоса и музыка едва доносились до его слуха, будто уши были закрыты чем— то плотным. Воздуха не хватало и что самое обидное, он понимал, что не может справиться с этим состоянием. В голове была абсолютная пустота. Чьи-то заботливые руки поддерживали его голову, но сознание было ясным. И вдруг, всё изменилось, к нему вернулось зрение, слух и ощущение реальности, даже появилась какая-то невероятная лёгкость. «Может, я уже умер?» мелькнула страшная догадка. Но нет, он пошевелил рукой и понял, что прекрасно ощущает своё тело. Когда взгляд стал совсем ясным, он отчётливо увидел лица тех, кто склонился над ним. Виола, с обезумевшими глазами, зажимала рот рукой, сдерживая крик. Камилла, поддерживающая её под руки, Станислав, дрожащими руками, расстёгивал китель Генри.