Эра Рок - Тринадцать полнолуний

— Я признаюсь в своей лени, но сегодня я ничего не сделал, этот сон просто поглотил меня.

— Не смущайтесь, я просто спросил, прекрасно зная, что с вами было сегодня. Но запомните, чтобы не происходило в дальнейшем, вы не имеете права на отсрочки и отдых, в нашем деле эти понятия отсутствуют. У зла нет выходных, а значит и у нас тоже. А теперь скажите, что вы намерены изменить в своей жизни? Ваши дальнейшие шаги?

— Когда я приехал и увидел отца в таком состоянии, хотел писать рапорт, чтобы остаться с ним и скрасить его старость. А теперь, меня больше ничего здесь не держит. Я должен идти к людям, там моё место и призвание. После того, что я увидел и услышал от вас, я не имею права заниматься только своей персоной. Я буду учиться сам и постараюсь научить других. У меня есть одна просьба, я мало знаю юридических правил и прошу вас, если это не затруднит и не будет обузой, приглядывать за домом и распоряжаться от моего имени всем. Соответствующие документы я подготовлю до своего отъезда.

— Конечно, мой друг, земные блага я для вас сохраню, а о благополучии вашей души вы должны позаботиться сами.

Положенный отпуск кончился и Генри уехал в Академию. Быстро втянулся в учёбу и военную дисциплину. Он отличался незаурядными способностями и легко осваивал науки. Терпеливо объяснял их тем, кто отставал. Его уважали и ценили не только за это. Он был хорошим, честным и порядочным юношей, мог выслушать и посоветовать, как поступить в той или иной ситуации. Офицерский состав был весьма доволен Яровским. Начальство удивлял тот факт, что молодому человеку выпало на долю много испытаний, но это словно закалило его, не озлобило, а наоборот, сделало открытым и замечательным человеком.

Ничего сверхъестественного не происходило, но Генри не переживал. Он помнил слова Юлиана, сказанные ему при расставании. «Не пугайтесь, если всё будет по-прежнему, без изменений. Ваша психика должна окрепнуть, вы ничего не будете чувствовать до тех пор, пока не укрепитесь сами. Всё должно быть, как у всех, ход жизни размеренный и целенаправленный. Вы должны постепенно и последовательно использовать своё умение. Людям свойственно бояться тех, кто умеет что-то сверестественное, непонятное. Они могут отвернуться от вас и, что ещё страшнее, уничтожить. В истории есть тому примеры. Поэтому набирайтесь опыта и терпеливо идите своей дорогой, а сердце и разум веков поможет вам».

Генри следовал этому совету и не шокировал своих соучеников. Если силы зла брали над кем-нибудь из ребят верх, Генри очень тактично и ненавязчиво начинал шефство над этим человеком и тихонько направлял того на истинный путь. Он уже довольно легко и свободно выходил в астрал, но пользовался этим умением не часто. Он решил для себя, надо делать выводы здесь, на земле и в этой жизни. Тренировать разум, давать ему пищу для размышлений. Он анализировал всё что видел вокруг себя и пытался сделать выводы. Размышления писал в письмах к Юлиану. Тот регулярно отвечал, хвалил или журил, но никогда не отмалчивался.

И вот, в одном из писем, Юлиан недвусмысленно дал понять, что пора всерьёз заняться практикой. Ночью Генри сделал всё так, как его учил доктор и результат не заставил себя ждать. Он увидел себя со стороны и очень обрадовался той лёгкости, с которой всё получилось. Но вопреки собственным ожиданиям, в его сознании не было острого желания увидеться с Юлианом. Он думал о Виоле и его путь был намечен. Он очутился в доме Юрсковских. Было видно, здесь живут интересные и образованные люди. Картины и множество произведений искусства были расставлены со вкусом и по порядку. Возле камина сидели Виола и незнакомая девушка. Выражение их лиц соответствовало теме разговора.

— Боже мой, я совсем не понимаю, как можно так страдать, — говорила незнакомка, — ведь это глупо.

— Нинель, ты действительно, не понимаешь. Любовь приносит и радость и огорчение, — тихо сказала Виола, — ты просто ещё не любила никого, поэтому не можешь понять Ядвигу.

— Глупости, мне этот Людвиг никогда не нравился. Он какой-то пугающий, у него такие глаза, просто жуть. Холодные, колючие, словно острые ножи. Я не понимаю, как можно его любить. Он прямо-таки источает опасность, — поёжилась Нинель. — Тут я с тобой согласна, я предостерегала Ядвигу, но она, словно, оглохла и ослепла и вот печальный финал. Помнишь, она переписывалась с одним кадетом? Ты знаешь, что с ним случилось? Ну вот, а теперь и она сама на грани безумия, твердит о том, что жизнь потеряла всякий смысл. Не знаю, чем всё это кончится, — сокрушаясь, сказала Виола.

— Я слышала, её отец пригласил очень хорошего доктора, но и тот разводит руками, — сообщила Нинель.

— Знаешь, дорогая, недавно я прочитала прекрасный роман, там были такие строки: «любовь оправдывает многие ошибки, она приводит враждующие стороны к примерению, любовь разная и многоликая, но её никогда ни с чем не перепутаешь, философы, поэты и мечтатели сходяися в одной истине — любовь всегда найдёт выход».

Генри догадался о причинах опасений подруг и мгновенно, оказался в совершенно незнакомой обстановке. Это была спальня девушки, судя по утончённости штор и нежной росписи стен. Генри огляделся, ничего не понимая. Его взгляд остановился на широкой кровати с резными спинками под полупрозрачным балдахином. «Щекотливая ситуация, но ведь что-то привело меня сюда, значит, так нужно», подумал Генри. Он, смущаясь, подошёл чуть ближе и посмотрел сквозь ткань. В призрачном, лунном свете, на белоснежных, шёлковых простынях, разметавшись в тревожном сне, лежала Ядвига. На пергаментно-бледном лице ярко выделялись тёмные круги под глазами. Бескровные, с синим оттенком, губы были едва заметны, впалые щёки. Тонкие, худые руки в сеточке вен, нервно перебирали розовое атласное одеяло. Но самым неожиданным и пугающим было то, что прозрачным облаком окружало несчастную девушку. Это было мерцающее фиолетовое свечение, которое уже окутало всю её фигурку, протягивая смертоносные щупальца к её голове. Только темя было ещё свободно от этого спрута. «О боже, вот оно! Вот о чём говорила Акзольда! И надо же, именно с этой девушкой будет связано моё первое видение» подумал Генри. Нет, он ни в чём не обвинял её и, в сущности, не держал зла. В его душе боролись два полюса. Один был полностью создан из понимания странного стечения обстоятельств, другой из лёгкого налёта реальности именно такого искупления её греха. «Она попадёт в ту же бездну, в которой исчезли и мать и Влад. Может это так и должно быть? Как поступить? Я не знаю! А может это проверка мне? Где грань и способ искупления? Но в праве ли я решать и осуждать? Уполномочен ли быть судьёй? А вдруг сейчас я совершу непростительную ошибку и меня лишат этого дара в тот момент, когда это будет с другим человеком? Как узнать, что твориться в душах людей, чей инстинкт самосохранения души исчезает из разума? Ведь душа знает о неизбежности наказания за этот грех и всё равно идёт на это?» с бешенной скоростью пробегали мысли в его голове. «Пусть это будет испытанием, но я должен спасти её, раз имею дар видеть фиолетовый цвет» решил он. Способы спасения девушки сменяли один другой. Ядвига всхлипнула, прервав его размышления. Краем глаза он увидел, что в тёмном углу спальни мелькнуло что-то. Он повернулся и вздрогнул. В луче лунного света стоял Людвиг. «Опять он творит свои чёрные дела. Нет, убирайся отсюда» чуть не крикнул во весь голос Генри. Он почти бросился к своему врагу, в твёрдой решимости и уверенности, сегодня он победит. Да, он воин, астральный воин и выиграет эту схватку. Глаза двух заклятых врагов встретились. Ещё секунда и две противоположности схлестнуться в смертельной схватке и для кого-то она будет последней.