Франсин Риверс - Любовь искупительная

Когда он вернулся в дом, Мара выглядела спокойной. Она посмотрела на него и улыбнулась милой улыбкой, накладывая ему в тарелку суп. Соли в этом супе оказалось вполне достаточно, чтобы замариновать его живьем. В булочках скрипел песок, а когда он взглянул на кофе, то увидел, что в дымящейся чашке плавает муха. Усмехнувшись, он выплеснул кофе за дверь. Что еще она для него приготовила?

— Почему бы нам не поговорить о том, что тебя на самом деле беспокоит?

Ангелочек положила руки на стол.

— Я хочу сказать только одно. Я не останусь с тобой навечно. — Он взглянул на нее с такой тошнотворной, загадочной улыбкой, что ей захотелось надеть горшок ему на голову. — Я не останусь, — еще раз повторила она.

— Мы будем жить всего лишь день за днем, любимая. — Взяв с полки банку с бобами, он начал есть. В ее глазах горела ярость. Он же, присев на стол, доедал свой холодный ужин.

Она смотрела на него.

— Я тебе не принадлежу, и ты это прекрасно знаешь.

— Где же ты думаешь, твое место? В борделе?

— Это мне выбирать, не так ли?

— Ты даже еще не знаешь, что у тебя есть выбор. Ты думаешь, что есть только одна дорога, а она ведет прямиком в ад.

— Я знаю, чего я хочу.

— А мне ты не скажешь?

— Я хочу убраться отсюда! — Она встала и вышла во двор — слишком велики были ее раздражение и злость. Она больше не могла его видеть.

Михаил поставил банку и, встав в дверях, прислонился к косяку.

— Я тебе не верю.

— Я знаю, но я не считаю, что моя жизнь как–то связана с твоей. — Услышав это, он усмехнулся, но отнюдь не весело. Она, обернувшись, посмотрела на него. Ее глаза сверкали. — Что ты имел в виду, когда говорил, что хочешь все?

Какое–то время Михаил молча обдумывал ответ. Он думал о том, сможет ли убедить ее. Сможет ли найти слова, чтобы объяснить?

— Я хочу, чтобы ты любила меня, — заговорил он и увидел ухмылку на ее лице. — Я хочу, чтобы ты, доверяла мне достаточно, чтобы позволить любить себя, и я хочу, чтобы ты осталась со мной, и мы могли строить жизнь вместе. Вот, что я хочу.

От его искренности ее злость утихла.

— Мистер, неужели вам непонятно, что это невозможно?

— Все возможно.

— Ты ведь даже не представляешь, кто я такая, кроме того, что ты сам себе придумал!

— Тогда расскажи мне.

«Давай, Ангелочек. Расскажи ему».

Он даже представить себе не может, что делали с ней, и что делала она. Ну да, она может рассказать ему. Разрядить всю обойму. Оба ствола. В упор. Прямо ему в сердце. Уничтожение. Это быстро положит конец всему. Почему она медлит?

Михаил вышел во двор.

— Мара, — произнес он, и звук его голоса как будто сыпал соль на ее раны.

— Я не Мара! Меня зовут Ангелочек. Ангелочек.

— Нет. Я буду звать тебя так, как я вижу тебя. Мара, огорченная жизнью; Фирца [3] Библейское имя, означает «приятность». См. Песнь Песней 6:4 , возлюбленная моя, которая разжигает во мне огонь, пока я не почувствую, как плавится душа. — Он подошел к ней. — Не пытайся убежать. Разве ты не видишь? — Он остановился перед ней. — Останься здесь. Останься со мной. Вместе мы справимся со всеми невзгодами. — Он прикоснулся к ней. — Я люблю тебя.

— Знаешь, сколько раз мне говорили эти слова? Я люблю тебя, Ангелочек. Ты такая чудная маленькая лапочка. Я люблю тебя, дорогая. О, крошка, я люблю, когда ты делаешь это. Скажи, что любишь меня, Ангелочек. Скажи так, чтобы я поверил. До тех пор, пока ты делаешь то, что я говорю, я буду любить тебя, Ангелочек. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… Я до смерти устала все это выслушивать!

Она зло посмотрела на него, но его взгляд сразил ее. Она крепко обхватила себя руками. «Не верь. Не позволяй себе что–то чувствовать. Он сломает тебя, если ты поверишь». Она попыталась думать о другом.

Ночное небо было необыкновенно ясным, звезды сияли, а луна казалось огромным серебряным глазом, молчаливо взирающим на нее. Ее ум и душа все еще кипели. Она пыталась использовать свои старые способы самозащиты, но они как будто стали бессильными. Ей снова захотелось подняться на тот холм и увидеть восход. Она вспомнила его слова: «Мара, это та жизнь, которую я хочу подарить тебе». Кого он пытался обмануть? Она знала, что этого никогда не случится, даже если он этого еще не понял.

К ее глазам подступили слезы.

— Я хочу вернуться в Парадиз и чем раньше, тем лучше.

— Мои слова задели тебя за живое? Она повернулась к нему.

— Я не останусь здесь с тобой! — Она пыталась успокоиться и придумать причину, которая покажется ему достаточно веской. — Послушай, если бы ты узнал хотя бы половину того, что я сделала за свою жизнь, ты бы сам быстренько отвез меня назад…

— Испытай меня. Давай, а потом посмотрим, что изменилось.

Ангелочек пришла в ужас от этой мысли. Тайники ее памяти были открыты и никак не закрывались. Ужасные воспоминания воскресли из мертвых. Ее отец. Мертвая мама, сжимающая четки. Роб с петлей на шее, который в тот жуткий вечер узнал, что Хозяин вовсе не был человеком высокой морали, и поплатился за это. Хозяин, насилующий ее снова и снова. И сотни разных мужчин на протяжении всех этих лет присоединились к нему. И пустота, бесконечная, ноющая пустота внутри.

Ее лицо было белым в лунном свете. Он не знал, о чем она думает, но был уверен, что ее мучает прошлое. Он прикоснулся к ее щеке.

— Если бы сейчас я мог забраться в твою голову. — Может быть, они вдвоем смогли бы справиться с этой тьмой, которая пыталась поглотить все ее существо? Он хотел обнять ее, но она отстранилась от него. «Боже, как мне спасти ее?»

Ангелочек посмотрела на него и увидела слезы в его глазах. Это потрясло ее.

— Ты плачешь? Из–за меня?

— А ты думаешь, что ты не стоишь этих слез?

Что–то внутри нее словно треснуло, надломилось. Она попыталась убежать от этого чувства, но оно было повсюду. Оно росло от его легких прикосновений к ее плечам, от каждого нежного слова, которое он произносил. Ей казалось, что, если сейчас она приложит руку к своему сердцу, она покроется кровью. Неужели он этого хочет? Хочет, чтобы ее сердце истекало кровью из–за него?

— Говори со мной, Амэнда, — прошептал он. — Говори со мной.

— Амэнда? Что значит это имя?

— Я не знаю, но оно звучит как нежное имя любимой. — Он слегка улыбнулся. — Наверно, оно понравится тебе больше, чем Мара.

Он был мужчиной со странностями. Куда подевалось ее оружие защиты? Куда испарилась злость? Ее решимость?

— Что вы хотите услышать, мистер? — спросила она, пытаясь придать голосу насмешливый тон, но у нее это не получилось. Что бы такое рассказать ему, чтобы он хоть что–нибудь понял?

— Все. Обо всем.

— Нет. Никогда.

Михаил нежно взял руками ее лицо.

— Тогда хотя бы скажи мне, что ты чувствуешь сейчас?