Франсин Риверс - Любовь искупительная

Она зажмурила глаза.

— Ты хочешь того, чего у меня нет. Я не могу любить тебя. Даже если бы могла, не буду.

Он наклонился, снял с нее сырое одеяло и накрыл сухим покрывалом. — Почему?

— Потому что первые восемь лет своей жизни я наблюдала за тем, как моя мать терпит наказание за любовь к мужчине.

Он сжал ее подбородок.

— К чужому мужчине, — отрезал он. — А я не чужой, Амэнда. — Он выпрямился и порылся в карманах. Встав на колени, он сунул руку под покрывало и нашел ее руку. Надел обручальное кольцо своей матери на ее палец. — Я делаю это, чтобы официально это подтвердить. — Он нежно прикоснулся к ее щеке и улыбнулся.

Она склонила голову и засунула руку обратно под тяжелые складки ткани. Прижала руку к груди и ощутила каждую царапину и рану, которую нанесла себе. Но что еще хуже, она почувствовала, как внутри опять поднимается надежда.

Искра превращалась в пламя.

Михаил взял полотенце и вытер ей волосы. Закончив, он поднял ее, прижал к себе и стал укачивать в своих объятиях.

— Плоть от плоти моей, — прошептал он. — Кровь от крови моей.

Ангелочек крепко зажмурилась. Его желание к ней со временем утихнет. Он перестанет любить ее так же, как отец разлюбил маму. И если она позволит себе полюбить его так, как мама любила Алекса Стаффорда, он разобьет ее сердце.

«Я не хочу оплакивать себя, спать на смятой постели и пропивать свою жизнь».

Михаил почувствовал, как она дрожит.

— Я не могу отпустить тебя, не отрывая часть своей плоти, — проговорил он. — Ты стала частью меня. — Прижался губами к ее виску. — Мы начнем все сначала. Оставим все, что было, позади.

— Мы не можем это сделать. Что сделано, то сделано. Все прошлое внутри меня, и оно никуда не уйдет.

— Тогда мы его достанем и похороним. Она едва заметно, невесело усмехнулась.

— Тогда тебе придется похоронить меня. Его сердце екнуло от радости.

— Вот и отлично, — подхватил он. — Мы тебя крестим. [5] Крещением в смерть, дабы ходить в обновленной жизни. Библия. Послание к Римлянам 6:3–11. — На этот раз не только водой, но и Духом, лишь бы она захотела. Он поцеловал ее волосы и прижал к себе еще крепче. Как ни странно, он чувствовал, что сейчас они близки, как никогда раньше. Он убрал волосы с ее лба. — Много лет назад я понял, что мы так немного можем контролировать в этой жизни, Амэнда. Она нам не принадлежит. Она не в наших руках. Не мы решаем, родиться нам или быть проданными в рабство в возрасте восьми лет. Все, что мы можем изменить, это то, как мы думаем и как живем.

Она вздрогнула и взглянула на него.

— И ты решил подержать меня у себя какое–то время.

— Не какое–то время. Навсегда. И я надеюсь, ты примешь решение остаться. — Он нежно прикоснулся к ее коже. — Что бы люди ни делали и ни говорили, ты сама должна принять решение. Ты можешь просто принять решение довериться мне.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Вот так просто?

— Да. Так просто. День за днем.

Она глядела на него несколько мгновений, затем кивнула. Жизнь была слишком тяжела вокруг и могла стать еще тяжелее, если она решит не доверять Михаилу.

Прикоснувшись пальцами к ее щеке, он поцеловал ее в губы. Она ответила на поцелуй, ухватившись за его рубашку. Когда он оторвался от нее, она прижалась щекой к его груди. Он почувствовал, как она расслабилась в его объятиях.

Михаил слегка закрыл глаза. «Господи, прости меня. Ты сказал пойти за ней, а я позволил гордыне встать на моем пути. Ты сказал, что она нуждается во мне, а я не поверил. Ты сказал мне любить ее, а я думал, что это будет легко. Помоги мне. Открой мое сердце и разум, чтобы я любил ее так, как Ты возлюбил меня».

Огонь тихо потрескивал в камине, и спокойное, умиротворяющее тепло наполнило душу Михаила. Они по–прежнему стояли так, прижавшись друг к другу. Вдруг, за один короткий миг, он перестал воспринимать ее как проститутку, которую полюбил и которая предала его, — вместо этого он увидел безымянного ребенка, чья жизнь была разбита и который все еще потерян.

«Прощение» было незнакомым словом. Милость — нечто непостижимое. Ангелочку захотелось исправить все, что она сделала в своей жизни не так, и она решила заслужить искупление трудом. Мама никогда так и не получила прощение, несмотря на сотни прочитанных молитв. Разве Ангелочек может получить прощение, сказав несколько простых слов?

Она работала, чтобы заслужить прощение Михаила. Закончив со своими делами, она разыскивала его и просила дать ей больше работы. Если он пахал, она шла за ним и подбирала камни, складывая их в кучу, которая возвышалась между полями. Когда он рубил деревья, она обрезала ветки и складывала их в сарае, чтобы потом использовать для растопки. Когда он заготавливал дрова, она складывала их стопками. Она даже бралась за лопату и пыталась помогать ему выкорчевывать пни.

Он никогда не просил ее ни о чем, поэтому она сама искала себе занятия, стремясь помочь ему.

Когда наступал вечер, она была уже совсем измотана, но все же не могла присесть и отдохнуть. Если она отдыхала, то чувствовала вину. Вглядываясь в его лицо, она замечала, что он отдаляется от нее с каждым днем все больше, а она никак не может угодить ему. Он был грустным и молчаливым. Наверное, уже жалеет, что привез ее обратно.

Однажды вечером, измученная и усталая, она сидела и слушала его чтение. Его голос был низким и спокойным, звучал убаюкивающе, и она боролась со сном. Он закрыл книгу и положил на полку.

— Ты слишком много работаешь.

Она выпрямилась и взглянула на свои мозолистые руки. Они дрожали.

— Я просто еще не привыкла к такой работе.

— У тебя и так достаточно забот, а ты пытаешься взвалить на себя половину того, что делаю я. Ты просто валишься с ног.

— Наверно, из меня не слишком хороший помощник. Когда Михаил положил руку ей на плечо, она поморщилась от боли.

— У тебя все болит после вчерашнего, а сегодня утром ты еще и навоз выгребала в стойле.

— Он мне нужен для сада.

— Просто скажи мне, и я все сделаю!

— Но ты сказал, что я должна следить за садом.

От разговоров с ней толку не было. Она приняла решение покарать себя.

— Я пойду, пройдусь. А ты ложись в постель.

Он поднялся на холм и сел, положив локти на колени.

— Что же мне делать дальше? — Теперь все было иначе. Теперь они шли рядом, рука об руку, но не касаясь друг друга и не говоря ни слова. В ту ночь, когда он привез ее домой, она раскрыла перед ним свою душу. Сейчас она истекает кровью, но не позволяет исцелению коснуться и наполнить ее. Она пытается угодить ему, работая как рабыня, хотя ему нужна только ее любовь.