Григорий Кваша - Вихрь мистических связей

События от моего рождения (1954) до первого кармического года (1960) я оставлю в покое, поскольку ничего особенно важного в самосознании не происходило, жизнь шла по воле родителей. 1961 год запомнился началом школьного обучения, рождением сестры и полетом человека в космос. Все эти события призывали маленького тщедушного человечка к большей ответственности и самостоятельности. Я учил уроки, помогал нянчить сестру, не терроризировал более родителей своими капризами и вырез`ал из газет портреты космонавтов.

В те годы постепенно вырисовывается мой математический талант. Первое его реальное проявление произошло в 5-м классе, стало быть, речь идет уже о 1965 годе (год Змеи, пятый год двенадцатилетнего цикла). 1966 год запомнился очень хорошо: землетрясение в Ташкенте, лето, проведенное в Челябинске, жуткий пролетарский уральский пионерлагерь на берегу мазутной реки Миасс. В программе обучения появляется физика, но я по-прежнему делю свои симпатии между географией и математикой. А вот появление на следующий год химии, а главное - преподающей её Рахили буквально взрывают мое существование. Я как будто перехожу с холостого хода на могучий разбег. Маловразумительное школьное бытие переходит в активное и радостное существование, я начинаю ездить на олимпиады, с каждым годом набирая мощь. Лето 1969 года (Крым) дало ощущение физического и морального взросления, лето 1970 года (Новосибирский Академгородок) показало, что я созреваю для интеллектуальной жизни, хотя ещё и храню остатки отроческой робости и скованности. Поистине набрана великолепная скорость, я ощущаю себя полным сил и способным на штурм самой большой вершины на Земле - Московского университета.

Триумфальным в этом смысле был безусловно 1971 год, одиннадцатый год цикла. Выпускные экзамены в школе, вступительные в Университет, первый семестр, первая сессия. Каждый день был победным, каждый шаг был просчитан. Разум и воля торжествовали. Я выполнил все возможные задачи обучающего цикла. Я не только сдал экзамены в самый престижный институт мира, но и доказал свою способность учиться в нем, сдав первую сессию на пять, пять и четыре, став любимым студентом великой Фелии Соломоновны. Мой приезд домой после первой сессии был одной из высших точек всей моей жизни. Это была вершина. А с вершины путь только вниз. Тогда я этого не знал.

Чрезвычайно важно отметить, что путь к вершине не был усеян цветочками. В школе я был не слишком популярен, отставал в физическом развитии, обладал хлипкой фигурой и смешной круглой физиономией с оттопыренными ушами. Я ездил на олимпиады, но безобразно учился русскому, английскому языкам, хромал по литературе и истории, ничем не проявил себя в изучении физики. Комплексы буквально душили меня, не давая поднять головы. Мои сверстники во многих отношениях стояли гораздо выше меня. Мой же успех был в очень точном распределении сил по дистанции жизни. Отсидевшись на старте, я мощно рванул именно в последние годы цикла.

Новому циклу предшествует кармический 1972 год. Это было ужасно. Успех 1971 года абсолютно лишил меня осторожности, старательности, дисциплины. Но гораздо важнее, что в 1972 году сломался смысл предыдущего двенадцатилетия. Я уже не был просто учеником, карьерным паровозом. Я хотел узнать жизнь в полном объеме: любовь, спорт, стройотряды, дружба, литература, кино, философия и т.д.

Сравнивая себя с теми, кто продолжал усердно посещать лекции и сдавать экзамены, я мучился угрызениями совести. На деле же судьба уберегала меня от слишком бурного старта в новом цикле, оставляла силы для финиша. Фактически все годы обучения в университете были не столько движением вперед, сколько поиском своего пути. Напомню, что окончил я вуз на четвертом году цикла, испытав к тому же на третьем году довольно сильную депрессию.

Оказавшись в 1976 году в Ташкенте, я наконец-то сформулировал ту задачу, которая сознательно и неосознанно терзала меня с первого года нового цикла. Не карьера волновала меня, не научный успех, я хотел жить в Москве и крутиться по интеллектуальным тусовкам. Решительным шагом в этом направлении было знакомство в 1978 году с той самой, четвертой Татьяной. Казалось бы, она мешала мне ехать в Москву, блокируя мою жениховскую валентность. Но я ведь не просто хотел в Москву, я хотел жить в Москве и быть при этом свободным, никому не обязанным человеком. Я не желал жить в Москве министерским зятьком. Обязательства по прописке, карьере, зарплате, машине и т.д. навеки сковали бы мое неокрепшее сознание.

В конце 1980 года я как в омут прыгаю в Москву, 1981 год остается одним из самых страшных в моей жизни, а ведь это уже девятый год цикла. Надо финишировать, но финишем и не пахнет. Научные успехи предыдущих трех лет приходится выбросить на помойку. Я в шоке, я ещё не знаю, что мне предначертано что-то иное. В том же 1981 году я начинаю писать роман о городе. Наконец в 1982 году я перехожу к финишному спурту, в марте я уже обладатель вожделенной московской прописки. (В предыдущем цикле в такой же год я покорял Новосибирский Академгородок.) Одним словом, предчувствие триумфа и блаженства уже охватывает меня.

В 1983 году я уже упакован, снимаю квартиру, работаю, получаю приличную зарплату, пишу роман, а главное - тусуюсь сразу в нескольких замечательных московских компаниях. Через меня проходят мощнейшие потоки запретной и полузапретной литературы. Я уже не просто Москвич, а москвич самого высокого интеллектуального круга. Удивительно, но и шестнадцать лет спустя я не могу похвастать более интеллектуальными друзьями.

Пиком интеллектуального общения в моей жизни, безусловно, останется именно 1983 год. Я был абсолютно счастлив, сбылись все мои мечты, я вел ту самую богемную жизнь, запах которой сбил меня с прямого пути в первые университетские годы. Даже несчастное развитие моего союза с Татьяной совсем не разрушало идиллической картины. Запутанность сердечных дел вполне входила в атрибутику богемной жизни. Именно в 1983 году у меня появилась та самая Наташа. Мне казалось, что простор для движения огромен, на деле же я был в тупике, что с блеском продемонстрировал катастрофический двенадцатый (кармический) год цикла.

Центральный цикл

Центральным возрастом человека, фокусом, в котором сходятся все прошлые искания и все будущие достижения, является возраст Собаки, идущий от 31 до 40 лет. Всё, что делает мужчина до этого возраста - всего лишь подготовка к главному делу; всё, что делает после этого возраста - это уже раскручивание идей центрального возраста. Очень хорошо, если кармическое двенадцатилетие полностью включает в себя этот возраст. Идеально в этом смысле положение у Лошади и Петуха (кармический год - 30 лет), а также Козы, Кабана и Дракона (кармический год - 31 год). Сложнее положение у Обезьян и Быков (33 года), Крысы (32 года). Еще хуже дела у Собак и Тигров (35 лет), совсем плохо Котам (37 лет) и Змеям (38 лет). Последние четыре знака по сути, вынуждены форсировать карьеру.