Илья Черкасов - Черная книга Мары

Смотрит дед в догорающий закат, молчит; молодость свою, давно ушедшую, вспоминает.

Отрок его теребит:

— А скажи-ка, деда, вокруг кого мёртвого русалки-то твои хороводили?

— Костромой люди кличут, — дед отвечает.

— А кто ж такая Кострома?

— Да я и сам-то, признаться, толком не знаю, внучек. Одни говорят — это так в древности молодого парня в жертву приносили, Великую Мать об урожае добром просили. Другие Кострому за Самого Ярилу почитают: Он, де, Сам Себя так в жертву приносит, чтобы потом вновь возродиться. А ещё говорят, будто Кострома — Сама Мать трав да рощений всяких, и как весне срок приходит лету место уступать, так помирает Она, Силу Свою всю без остатка Земле Родной отдав. Ну, а тело Её, что из трав зелёных сплетено, бабы мочат в реке, затем выносят в поле и там разрывают да на все четыре стороны размётывают — урожай богатый с приходом серпеня-месяца собрать чают… А может, и ещё что тут есть; что-то такое, чего людям-то и знать до поры не след. Я-то вот тоже в твои годы…

И — вот уже в который раз — рассказывает дед историю отрочества своего да юности ранней, о друзьях своих давнишних вспоминает. А отрок — глядит неотрывно в закат, алыми ранами пылающий, повзрослеть поскорее мечтает…

Слава Роду!

[2004]

…Тот, кто не помнит, как умирал в последний раз, не поймёт… Это — словно отблеск угасающей зари на раскрытой ладони, словно оборвавшийся вдруг шёпот листьев — рухнувшего дерева прощальный вскрик. Словно бы ты вдруг узнал о жизни что-то такое, из-за чего уже никогда не сможешь быть прежним… Оно — проступает наружу, звучит неясным гулом в ушах — пульсом в висках — в буйстве истомлённой летней жарой зелени, остролистых травах и разбивающихся о твои ладони каплях дождя — Имя Твоё, Мара. Во тьме Изначалья ещё не рождённая Вселенная созерцает Себя мерцающими спиралями Звёздных Очей — без желания, без страсти, без тоски по Забытому — бездонные Очи Твои, Мара. И — словно прикосновения рук любимой — струящийся шёлк отражений слюдяных озёр размытые очертанья поутру не созревших колосьев поющий прибой рассыпается златом и вдруг — всё застыло на миг — это Вечность взглянула в глаза там где времени нет серебрится Серпом Твоим, Мара, сквозь жизнь прорывается смерть эти блики Луны на воде и катится с горы колесом бесконечных подобий стрелой улетающий ввысь в это Вечное Небо ночных облаков и сплетаются змеи волос Твоих, Мара, ночь разорвана тусклой раной безмолвных видений таящихся в водах чудес где безмолвие Вельих Лугов ослепляющий Свет разрешит все сомнения всех неуклюжих раздумий тревог и терзаний и детских мечтаний о том что нас ждёт впереди — там, где в смерти рождается жизнь — Свет лучится с ладоней Твоих, Мара, Мара…

Гой, Черна Мати! Гой-Ма!

Слава Роду!

[2004]

…Шум битвы — звон железа и крики людей — всё будто затихло на миг, ушло куда-то вдаль… Лёгкий холодок по спине. И — этот Голос . Та, Которая стоит за левым плечом, шепчет мне что-то — тихо так, почти неслышно… Она подошла так близко, что кажется, будто Её можно коснуться рукой; пустой ладонью исчерпать этот мир, измерить пядями белый свет — с медленным звоном меч, выпав из ослабевшей руки, скользит по гулким камням; кажется будто эти облака замерли и прислушиваются к чему-то Небо смотрит сквозь них Очами раскрывшимися на моих зрячих ладонях их взгляд утопает в Вечности Звёздных Костров слепящая пелена туманов Скрытого Острова звенящая тишь и Дивья Ладья воспаряет Месяцем ввысь день и ночь теряют свои очертания; шёпот становится чётче:

— Пока рука Моя не коснулась твоего плеча, твоя ладонь — мера этого мира. Но что бы ты ни сжимал ею, она ВСЕГДА остаётся ПУСТА…

И звон железа остывает на холодных камнях…

Слава Роду!

[2004]

…Очертанья моста проступают сквозь мертвенно белый туман серебристым сиянием Звёздных Дорог расходящихся троп направлений путей ветви Древа у призрачных вод раздвигают прожилками листьев бегущие струи случайные капли застыли в полёте как будто бы времени нет эта встреча совсем не такая как ты представлял это всё уже видел ты будто оно где-то рядом за каждым туманом из самого детства и дальше дороги зовущие вдаль дивьи тропы в лесных лабиринтах спиралях замшелых камнях и кругах и пахучее зелье склонившихся ив над рекой твоей юности кроме последнего шага туда сквозь туман в эти белые дали манящих огней в каждой капле застывшей Всезрящие Очи Её этот Взгляд узнавал ты не раз его отблеск ловил в каждом брошенном взгляде смотрела Она и ты знал что твой срок не пришёл но теперь проступают всё явственнее очертанья моста и сквозь стену тумана всё ближе и ближе Её ослепительный Свет…

Гой, Черна Мати! Гой-Ма!

Слава Роду!

[2004]

Мать скрыла Лик Свой, и мы другими стали странно как чёрно-белой ночью всё замирает молчание стало ответом а может вопрос растворился в тиши… Кто знает?..

Гой, Черна Мати! Гой-Ма!

Слава Роду!

[ Писано во время Лунного затмения, 2004]

Свято Макоши

ГОЙ ТЫ МАРУШКА ЕСИ ГОСУДАРУШКА

БЛЕДНОЛИКАЯ ЕСИ ВЕЛИЧАВАЯ

В НОЩИ КОЩНАЯ А ВО ЗИМЕ ХЛАДНАЯ

ТЫ КОРИ МЕНЯ ДНЕСЬ МАТИ ЗАКРАДНАЯ

СТАНИ ТВОЙ УРОК В НАЗИДАНИЕ

А ЗАРОК ВО ПАМЯТОВАНИЕ

ДАБЫ ЧРЕЗ ЖИВОТ ЗРЕТЬ НЕСМЕРТНОЕ

ПРОСЛАВЛЯТЬ СВОЙ РОД ВЕДОЙ ДРЕВНЕЮ

ТЫ ОТЫМИ НАПРОЧЬ ВСЕ ПООТЖИВШЕЕ

СЕКИ СЕРПОМ СВОИМ ЯКО НЕ БЫВШЕЕ

ДА ВРАЗУМИ МУДРОВАНИЕМ ПРАВИТЬ СЯ

А ЗА ТО ВОВЕК ВОЗВЕЛИЧАЙСЯ!

ГОЙ ЧЕРНА МАТИ! ГОЙ-МА!

Мара-Морена издревле почитается родноверами как Тёмный Лик Великой Богини — Матери всего сущего. Если Светлая Жива даёт всякому животу жизнь и тепло, то Тёмная Мара обрекает всё отжившее на смерть и хлад. Созидание и разрушение, жизнь и смерть — две стороны Бытия: они не существуют по отдельности, но действуют всегда сообща. Без смерти нет обновления, возрождения, превосхождения себя — шага на новый уровень Бытия. Каждый миг в каждом живом теле происходит непрерывное отмирание старых и рождение новых клеток. Всякое обучение предполагает смену старых, отживших понятий — новыми. Духовное Посвящение достигается путём смерти нашего прежнего естества и возрождения нас в новом качестве.