Исидор Пелусиот - Письма

210. Диакону Исидору.

Делать и учить — всего превосходнее, а делать и не учить недостаточно, потому что тогда человек хромает на одну сторону. Для этого у человека и есть дар слова. Если бы делать значило учить, то не было бы сказано: иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем (Мф.5:19). Ибо какую силу будет иметь доблестная жизнь, когда предстоит спор о догматах и защитник неправого учения неудержимо устремляется против догматов правых? А учить не делая — это, имеет видимость, листья, но лишено плода и не остается без осмеяния, посрамления и осуждения.

211. Диакону Евтонию.

Нетрудно произносить слова очень высоким или очень низким тоном, но соблюдать меру может только знающий музыку; так же должно рассуждать и о свободе в речи. Одни свободною речью не пользу приносят, а только оскорбляют, другие пользуются свободою речи, чтобы льстить и соплетать ненадлежащие похвалы; но соблюдающие наилучшую меру не оскорбляют и не льстят, но, соединив со смелостью почтительность и с выговорами ласковость, приступают к уврачеванию тех, которые сами себя не знают. Посему и ты, употребив этот способ, приступи к уврачеванию Исаии, который по причине крайнего высокомерия утратил понятие даже и о том, что он человек.

212. Павлу.

На слова Писания: никто же восхитит их от руки Его (Ин.10:29).

Спрашивал ты: «если написано: никто же восхитит от руки Отца Моего , то почему же многие погибают?» Отвечаю на сие: никто же может восхитити из непобедимой и непреодолимой Десницы тех, которые правою верою и доблестною жизнью приуготовили себя к тому, чтобы быть собственностью сей Десницы. Но кто–то может их обольстить; то есть никто не возможет отвлечь их насильно и самоуправно, но иной может обмануть лжеумствованиями и обольщениями. Зависит же это не от Десницы непреодолимой, но от беспечности людей, одаренных свободою. И погибель постигает не по немощи Хранителя, но по легкомыслию охраняемых.

213. Петру.

Тот, кто не способен говорить красиво, но славен по жизни и отличается правдою и воздержанием, лучше человека, живущего срамно и при этом в высшей степени сильного в слове. А кто славен и словом, и жизнью, тот ни с кем не сравним и самыми делами исповедует, что есть Суд, и низлагает тех, которые уклоняются от исполнения заповедей и думают, будто то, что Суд несомненно будет, сказано преувеличенно.

214. Павлу.

Если не будешь руководим срамными предначинаниями и теми, которые им следуют, то сие приобретет тебе великую славу у всех. Ибо следовать таким предначинаниям неблагородно, а не следуя им, руководиться теми, которые им следуют, — вредит доброму мнению о человеке. Надобно не давать повода думать о себе, будто бы делаешь то, что делать срамно, и не сводить знакомства с делающими это. Должно бояться злоречия, даже и ложного, потому что многие, не зная дела в точности, смотрят на молву и рассуждают, что всякий и сам таков же, какими они видят окружающих его, и произносят приговор не по делам только, но и по людям, с которыми он проводит время. Если упражняешься в добродетели, говорят они, то почему же нравится тебе общение с людьми самыми порочными?

215. Диакону Исидору.

На слова Писания: корчемницы твои мешают вино с водою (Ис.1:22).

Многократно дивился я перетолковывающим Божественное Писание и покушающимся более выставить собственную свою мысль, нежели мысль, в нем заключающуюся. Они, смешивая мысль беспримесную, чистую и способную увеселить душу с дурною и мутною водою своих учений, отваживаются корчемствовать Божественным. Сие–то и значит сказанное: корчемницы твои мешают вино с водою . Ибо, если и кажется иным, что сказано сие о корчемствующих вином в смысле буквальном (так как и это корчемство неуместно), то я, по суду истины, полагаю, что говорится здесь более о корчемствующих Божиим Словом. Ибо не сказано: корчемницы твои мешают воду с вином, что обыкновенно делают корчемники, но сказано: вино с водою , потому что, смешивая беспримесные и чистые понятия Священного Писания с мутными своими догматами, они искажают самое учение.

216. Аммонию.

На слова: биющему тя в десную ланиту подаждь и другую (Лк.6:29).

Царь всего премирного и земного сошел с небес и принес нам знамения небесного жития, которые и предложил заслужить в борьбе, противоположной олимпийским ратоборствам. Ибо там увенчивается тот, кто наносит удары и одолевает, а здесь удостаивается славы тот, кто принимает и терпит удары. Там восхваляется воздающий за удар ударом, а здесь подставляющий и другую ланиту восхваляется среди ангелов, потому что победою признается не отмщение, но любомудрие. Это новый закон получения венцов, потому что нов и способ борений.

217. Епископу Феодосию.

Всякий, думаю, знает, что священство гораздо выше царства и больше доставляет трудов, потому что, во–первых, с окончанием одного труда возникает новый и угрожает опасность лишиться того, что более необходимо, и, во–вторых, потому что одному вверено Божественное, а другому — смертное. Но всякому, думаю, известно и то, что многие, неосмотрительно признав для каждого человека возможным начальствовать или над душами, или над телами, вторглись в эту область и стали начальствовать, причинив тысячи зол и себе, и подчиненным, впоследствии же бесславно низринулись в бездну погибели.

Посему, после всего этого крайне дивлюсь, почему некоторые, не благоустроив всего, что касается их самих, обременились множеством хлопот, хотя не должно было бы оставлять их даже и в чине подчиненных (а один из таковых — и пресвитер Зосима, о котором писал ты, соблазняясь, как говоришь, его жизнью), отважились приступить к священству, которое настолько выше царства, и купить деньгами то, чего им, таким, не надлежало бы принимать на себя, даже если бы им за это дали много денег.

Но, может быть, не зная своего положения, не следуя в точности изречению мудрецов языческих: «познай себя самого», а также не зная и о достоинстве священства, не зная, что при высоте этого достоинства подвержено оно и опасностям, думая, что оно — неподсудная власть, а не служение, подлежащее ответственности, взялись они за дело, которое должно было бы для них оставаться недоступным.

218. Диакону Исидору.

О пленении Иудеев.

Хотя Иудеи и не понесли здесь достойного наказания за то, что сделали с Владыкою Христом, однако же были наказаны. Ибо того, чего хотели избежать, когда сказали: аще оставим Его, приидут Римляне, и возмут город и язык (Ин.11:8), — того самого, когда сделали, не избежали. По взятии их города Римлянами и по разрушении храма, они, как какие–то наказанные преступники и обесчещенные беглецы и бродяги, рассеяны повсюду. Но они понесут достойное наказание там, потому что, не познав человеколюбия, познают власть, которую немного на опыте изведали над собою и здесь.