Григорий Двоеслов - Творения

Во время оно, моляше же (Иисуса) Его некий от фарисей, дабы ял с ним: и вшед в дом фарисеов, возлеже. И се жена во граде, яже бе грешница, и уведевши, яко возлежит во храмине фарисеове, принесши алавастр мира: и ставши при ногу Его созади, плачущися, начат умывати нозе Его слезами, и власы главы своея отираше, и облобызаше нозе Его, и мазаше миром. Видев же фарисей воззвавый Его, рече в себе, глаголя: сей аще бы был Пророк, ведел бы, кто и какова жена прикасается Ему: яко грешница есть. И отвещав Иисус рече к нему: Симоне, имам ти нечто рещи. Он же рече: Учителю, рцы. Иисус же рече: два должника беста заимодавцу некоему: един бе должен пятиюсот динарий, другий же пятиюдесять. Не имущема же има воздати, обема отда. Который убо ею, рцы, паче возлюбит его; отвещав же Симон рече: мню, яко емуже вящше отда. Он же рече ему: право судил еси. И обращься к жене, Симонови рече: видиши ли сию жену; внидох в дом твой, воды на нозе Мои не дал еси: сия же слезами облия Ми нозе и власы главы своея отре. Лобзания Ми не дал еси: сия же, отнелиже внидох, не преста облобызающи Ми нозе. Маслом главы Моея не помазал еси: сия же миром помаза Ми нозе. Егоже ради, глаголю ти, отпущаются греси ея мнози, яко возлюби много: а емуже мало оставляется, менше любит.

1. Размышляя о покаянии Марии, я считаю более приличным плакать, нежели говорить что–либо. Ибо чьего сердца, хотя бы оно было каменное, не размягчат эти слезы сей грешницы до подражания в покаянии? Ибо она обсудила то, что сделала, и не хотела останавливаться на том, что делала. Она вступила в средину гостей, вступила без дозволения, среди пиршества пролила слезы. Научитесь, какою скорбью терзается та, которая плачет и среди пиршества не краснеет. Это, мы думаем, была та самая Мария, которую Лука называет грешницей, Иоанн — Марией, из которой, по свидетельству Марка, изгнано было семь бесов. И что означается через семь бесов, если не все пороки? Поскольку семью днями ограничивается все время, то справедливо седмеричным числом изображается всеобщность. Итак, семь бесов имела Мария, которая была наполнена всеми пороками. Но вот она, усмотрев пятна своей гнусности, прибежала к Источнику милосердия умыться, не стыдясь гостей, там же бывших. Поскольку она чрезвычайно стыдилась самой себя внутри, то и не думала, чтобы можно было стыдиться чего–либо отвне. Итак, братие, что мы удивляемся Марии, пришедшей к приемлющему Господу? Говорю: приемлющему, но не влекущему ли? Скажу лучше: влекущему и приемлющему, именно потому, что внутренне привлек ее Тот, Кто отвне принял с кротостью. Но следя за чтением Св. Евангелия, рассмотрим самый порядок, в каком приступила ищущая врачевания.

2. Принесши алавастр мира: и ставши при ногу Его созади, плачущися, начат умывати нозе Его слезами, и власы главы своея отираше, и облобызаше нозе Его, и мазаше миром. Известно, братие, что женщина, доселе занятая непозволительными деяниями, употребляла миро для себя, для пахучести плоти ее. Итак, что гнусно употребляла она для себя, то со славой уже приносила Богу. Очами она желала земного, но уже омочила их слезами, сокрушаясь от раскаяния. Волосы употребляла она для благообразия лица, но теми же самыми волосами она уже отирала слезы. Устами произносила она гордостное, но целуя ноги Господа, она прилепляла их к стопам своего Искупителя. Итак, сколько она имела в себе утех, столько нашла за себя приношений. Число преступлений превратила в число добродетелей так, чтобы в покаянии все служило Богу, что в преступлении презирало Бога.

3. Но несмотря на это, фарисей презирает и укоряет не только пришедшую грешную женщину, но и приемлющего ее Господа, думая сам в себе: Сей аще бы был Пророк, ведел бы, кто и какова жена прикасается Ему: яко грешница есть . Вот фарисей, поистине гордый сам в себе и ложно правдивый, укоряет больную за болезнь, Врача — за пособие, будучи сам и болен раной гордости, и не сознавая того. Но Врач находился среди двух больных: но один больной в болезни сохранил здравый смысл, а другой в телесной болезни потерял даже здравый смысл. Потому что та (женщина) плакала о том, что соделала, а фарисей, надутый мнимой праведностью, увеличивал силу своей болезни. Итак, в болезни даже и смысл потерял тот, кто не сознавал того, что он болен. Но между тем мы готовы плакать, взирая на некоторых мужей нашего сана, которые, имея обязанность священническую, если что–либо по внешности или просто, быть может, сделают справедливое, тотчас презирают подчиненных и пренебрегают всех грешников, состоящих в народе; не хотят сострадать им, исповедующим свою греховность, и как бы, по обычаю фарисея, презирают прикосновение жены–грешницы. Подлинно, если бы эта женщина приступила к ногам фарисея, то именно отступила бы от него, пинаемая ногами. Ибо он думал, будто оскверняется чужим грехом. Но поскольку он не имел истинной праведности, то стал больным от чужой раны. Поэтому всегда необходимо нам, смотря на каждого грешника в его несчастии, сожалеть прежде о самих себе, потому что, быть может, или мы пали в подобные (грехи), или можем пасть, если не пали. И хотя суд учительства всегда должен преследовать пороки, однако же тщательно должно различать, что мы должны быть строги к порокам и сострадательны к природе. Ибо, если должен быть отвергаем грешник, то должен быть питаем ближний. Но когда сам он уже сокрушает то, что соделал, то этот ближний наш уже не грешник, потому что, направляя против себя Правосудие Божие, он наказывает в себе и то, что порицается Правосудием Божиим.

4. Но послушаем, какой мыслью побеждается этот гордый и высокомерный (фарисей). Ему предлагается притча о двух должниках, из которых один должен менее, а другой — более; и когда тому и другому должнику прощены долги, то спрашивается, кто из них более будет любить заимодавца? — На этот вопрос он тотчас отвечает: мню, яко ему же вящше отда . В этом событии надобно заметить то, что фарисей, поражаемый своей же мыслью, похож на сумасшедшего, несущего веревку, которой должен быть связан. Ему перечисляются добрые дела грешницы, перечисляются и недобрые (дела его), ложного праведника, когда говорится: внидох в дом твой, воды на нозе Мои не дал еси: сия же слезами облия Ми нозе и власы главы своея отре. Лобзания Ми не дал еси: сия же, отнелиже внидох, не преста облобызающи Ми нозе. Маслом главы Моея не помазал еси: сия же миром помаза Ми нозе. А после перечня произносится суд: егоже ради глаголю ти. отпущаются греси ея мнози, яко возлюби много . Что, братия мои, должны мы разуметь под именем любви, если не огонь? И что под виновностью, если не ржавчину? Поэтому–то теперь говорится: отпускаются греси ея мнози, яко возлюби много . Ясно как бы так говорится: «Она решительно истребила ржавчину греха, потому что сильно горит огнем любви». Ибо тем более истребляется ржавчина греха, чем сильнейшим огнем сожигается сердце грешника. Вот та, которая пришла ко Врачу больной, исцелилась, но об исцелении ее болезнуют другие. Ибо возлежавшие с Ним начали говорить про себя: кто Сей есть. Иже и грехи отпущает? Но Небесный Врач не презирает и тех больных, о которых предвидит, что от врачевства они делаются худшими. Но ту, которую исцелил Он, ободряет мыслью любви своей, говоря: вера твоя спасе тя: иди в мире . Ибо вера спасла ее, потому что она не сомневалась в возможности получить то, чего просила. Но и самую несомненность в надежде она получила от Того, от Кого с надеждой просила спасения. Ей повелевается идти в мире для того, чтобы она более уже не совращалась с пути истины на путь соблазна. Поэтому и через Захарию говорится: направити ноги наша на путь мирен (Лк.1:79). Ибо мы направляем ноги наши на путь мирен тогда, когда идем тем путем действий, на котором не разногласим с благодатью нашего Виновника.