Феодор Студит - Сочинения

Ибо не против них наш отказ в общении, и причина его — не любовь к распре, а более почтение, уважение, любовь и надлежащее благоговение, но против того, кто беззаконно повенчал прелюбодея, вопреки слову Господнему, который осмелился содействовать такому злу и одобрить его перед всем миром, которого низложил Сам Христос, как подпавшего двум правилам. Кроме прочего, в первом из этих правил пресвитеру не дозволяется даже пиршествовать на браке второбрачного [ [28] Собора Неокесарийского правило 7. ] (в правиле не решились написать: «на браке прелюбодея»), не тем ли более — венчать последнего? А во втором говорится, что от впавшего в какое–нибудь преступление и за это отлученного, если он в течение года не позаботится о своем восстановлении, после уже не дозволяется принимать его голоса [ [29] Собора Карфагенского правило 83. ]. А этот, просрочив более девяти лет, вторгся в Церковь. Если его считать невинным, то прелюбодея — тем более; а если тот виновен в грехе, то кто может сомневаться, будто сочетавший его браком и богохульствовавший против Духа Святого не преступнее и не нечестивее?

Вот что, святой отец, страшит и стесняет наше сердце. Поэтому мы и не имеем общения с ним, как не имели и с предшествовавшим патриархом, когда он был в общении с прелюбодеем: мы были заключены, я — там, где ты находишься, а игумен и прочие — в Солуни. Но Бог опять собрал нас молитвами твоими; и мы вступили в общение с патриархом не как пришлось, но только после того, как он признал, что мы поступали хорошо. Если же тогда, когда совершалось прелюбодеяние и преступались правила, мы силой Божией не устрашились, то как же теперь, когда царская власть благочестива, мы будем бояться из–за одного пресвитера, и изменим истине, подвергая опасности душу свою?

Ни в коем случае. Скорее мы перенесем все даже до смерти, чем войдем в общение с ним и с теми, которые служат вместе с ним, пока он не будет лишен священства, как и при прежнем патриархе, хотя последний хуже. Ибо прежний ни разу не служил вместе с ним; и тогда войти в общение было бы нелепо, но не было бы таким злом; а теперь нам угрожает лишение священства, если будем служить вместе с ним. Пусть он будет экономом, но для чего ему еще недостойно священнодействовать? Он перестал быть пресвитером. Если же служащим вместе с ним это кажется ничтожным, то они увидят, что делают. Пусть они пощадят нас, смиренных, остававшихся в покое и не говоривших ничего до настоящего времени, но воздерживавшихся в последние два года (с тех пор, как он вторгся), чтобы таким образом нам проводить мирную жизнь.

Владыки наши — добрые посредники и судьи правды; они любят свободно говорящих истину, как возвещают часто собственные почтенные уста их.

Священники пусть по–священнически или убеждают, или сами убеждаются; но, хотя бы и не случилось ничего беззаконного, говорить только шепотом нам невозможно, — видит Бог, больше Которого нет никого, перед Которым одним должно страшиться, и перед тамошним Судилищем, перед коим мы все предстанем отдать отчет во всем.

Впрочем, просим твою доброту и, как бы повергаясь к почтенным стопам твоим, убеждаем и умоляем оказать милость нам и общую пользу как самим благочестивым Императорам нашим, так и Святейшему патриарху и всей Церкви, — не только у нас, но и по всей вселенной: чтобы один был отлучен для славы Бога и чтобы не возмущалась Церковь Его.

Если же нет, то просим о втором, чтобы нам остаться в том же положении, как в последние десять лет; ибо то, что прочие иерархи, священники и игумены, хотя бы и в бесчисленном множестве, имеют общение с ним, это неудивительно, потому что они же имели общение и с прелюбодеем. И никто ничего не говорил.

Это Бог через нас — хоть и дерзновенно так говорить — внушает и изрекает. Впрочем, как тебе угодно.

Опять мы сочли за благо просить твою отеческую святость, чтобы ты усердно принялся за общеполезное дело и служил ему самым лучшим образом. Ибо не против благочестивых владык наших наш отказ в общении, и причина его — не любовь к распре, как мы и прежде писали, а более почтение, уважение, покорность и надлежащее благоговение, — но против того, который беззаконно повенчал прелюбодея, вопреки слову Господнему; против того, который осмелился содействовать и одобрить такое зло перед всем миром.

А чтобы полнее пояснить сказанное, не для научения, но для напоминания, если позволишь, мы приведем священную молитву, которая читается при венчании сочетающихся браком, и увидим отсюда, как он Самому Христу — хотя и дерзновенно это сказать — противоречил и воспротивился нечистыми своими устами, объявив себя невинным. Ибо Христос называет прелюбодеем того, кто разведется с женой , законно сочетавшейся с мужем (Мф.19:9), прелюбодеяние же, как тебе известно, есть грех тяжкий и равносильный грехам убийцы, мужеложника, скотоложника, отравителя и идолопоклонника, по правилу божественного Василия [ [31] К Амфилохию. Правило 7. Творения в русском переводе. Т.VII. С.10. М., 1892. ]. Он же, поставив такого перед жертвенником, при всем народе осмелился произнести нечистые слова свои.

Посмотрим же, отец, убеждаю, как это страшно и непристойно, ибо говорится так: «Сам, Владыко, ниспосли руку Твою от святаго жилища Твоего, и сочетай раба Твоего и рабу Твою; сопрязи я в единомудрии, венчай я в плоть едину, яже благоволил еси сочетаватися друг другу; честный их брак покажи, нескверное их ложе соблюди, непорочное их сожительство пребывати благоволи» [ [32] См. Последование венчания. ].

Не страшно ли то, что слышится и что подразумевается? Какое оскорбление Святого Духа нужно полагать здесь при таком богохульстве и заодно огорчение святых Ангелов при таком злословии? Или как земля, тотчас разверзшись, не поглотила, как Дафана и Авирона, провозвестника лжи, называющего тьму светом и старающегося представить Христа впавшим в противоречие? Ибо что произносит священник, то и Бог безусловно обещает утвердить, по словам великого Дионисия [ [33] О церковной иерархии. Гл.7. В русском переводе. 1855. С.230. ].

Но Он долготерпеливо все переносил, отверзая дверь покаяния виновному во грехе. А этот, вместо того, чтобы плакать и рыдать до смерти и оставаться отлученным и отверженным как пример божественного наказания для последующих поколений, опять вступил в Церковь и открыто является священником! Итак, он вошел, как сделавший что–то доброе, а Христос побежден, как неразумно осудивший его. И это должно, через служение его вместе с другими, распространяться по всей нашей Церкви, и все должны одобрить такое дело. Ибо что иное произойдет, если не это?