Феодор Студит - Сочинения

Что касается покаявшегося и просившего для себя епитимьи, то она назначена ему правильно. Я согласен с твоим ответом ему: если он не хочет подвергнуться епитимьи за умерщвление врагов, то пусть продолжает воевать, и мы до окончания войны не будем судить. Если же он желает подчиниться правилам Церкви, то ему надо избрать одно из двух: или, воюя, пользоваться земными почестями, или получить и исполнить епитимью.

Впрочем, ради последнего не стоит отвергать первого, ибо сражающиеся с врагами достойны похвал, как говорит божественный отец. Но им надо и нести епитимью. Так было и в древности: Моисей Боговидец оставил израильтян, возвращавшихся с победой после войны с мадианитянами, вне стана на семь дней, без сомнения, по внушению Божию, сказав так: Всякий, убивший человека и прикоснувшийся к убитому, очиститесь в третий день и в седьмой день, вы и пленные ваши (Чис.31:19).

Руководствуясь этим, или скорее, по вдохновению Божию, Василий Великий назначает таким епитимью на три года и учит, как может назначающий сократить ее [ [94] К Амфилохию. Правила 8, 11 и 13. Творения в русском переводе. Т.VII. С.11–12 и 15. М., 1892. ]. Ибо назначение епитимьи таким людям, конечно, касается убийства случайного, а не злонамеренного [ [95] См. письмо 37. ].

Будь здрав о Господе, возлюбленный сын мой, молясь о мне, грешном, и о приветствующем тебя вместе со мною возлюбленном моем сыне и твоем брате Григории.

Не думай, священный муж, что я затворяю дверь покаяния — это дело новациан, — но я не хочу открывать дверь желающим греха. Не таков ли и случай, о котором ты извещал в прежнем письме своем? Девица, давшая обет уневестить себя Христу, даже если бы жених ее и выздоровел, а после его выздоровления захотевшая сочетаться с ним, отвергнув тем иного Жениха, ищет врачевства против этого.

Мы отвечали тебе, что будет лучше, и не может отвечать иначе тот, кто предпочитает дела Божии человеческим. Ибо кто назначает епитимью еще не согрешившему, а только намеревающемуся согрешить? Или какой врач лечит прежде болезни, а не предохраняет, чтобы имеющий склонность к ней не заболел? Обязанность врача состоит в том, чтобы или сохранять имеющееся здоровье, или восстанавливать потерянное. Но прости, безрассудно было бы лечить болезнь еще только воображаемую, как уже существующую. Это дело не врача, а убийцы, вовлекающего в болезнь то, что еще не болит. Так рассуждай и относительно девицы.

Я здесь не говорю о том случае, когда кто намеревался сделать что–нибудь доброе, но не привел этого в исполнение; такой будет подлежать суду, как определил божественный Василий [ [96] Творения в русском переводе. Т.V. С.100. М., 1901. ]. А в этом случае предшествовало дело, совершенное по доброй воле, посредством прошения и обета. Остерегайтесь же, возлюбленные, шутить этим, слыша слова: Лучше, тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить (Екк.5:4). Не в твоей ли власти это было; для чего ты допустил солгать Духу Святому (Деян.5:3,4)? А о том, что следует далее, умолчим, ибо это злословие.

И не потому я говорю так, что презираю эту девицу. Я жалею ее, как зеницу ока моего, и ее саму, желающую врачевания от моего смирения, и госпожу мать ее, которую почитаю и уважаю, как преподобную свою мать. Но говорю так, потому что страшусь приговора, который грозит в день Суда каждому, и спрашивающему, и отвечающему, так что нам невозможно избежать того, чтобы не дать отчет неподкупному Судии и за случайное праздное слово (см. Мф.12:36).

Поэтому, если девица еще не замужем, то ответ наш пред Богом и людьми тот же, и вам следует его держаться. Если же она замужем — увы мне, несчастному! — то надобно меня известить, и тогда мы назначим епитимью; ибо нет ничего неисцелимого для желающих исцелиться.

Я получил письмо от ревнующей по Богу любви твоей, посланное, судя по подписи, одним, а по смыслу — несколькими лицами. Но, спрошенный одним или многими, я обязан дать удовлетворительный ответ, насколько это возможно для моего неведения. Во–первых, те похвалы, которыми превознес меня твой многоглаголивый язык, не относятся ко мне, ибо я грешник и провожу неисправную жизнь. А если есть во мне что–нибудь, то это — Божий дар, дарованный по молитвам духовно родившего меня отца и на будущее время могущий сохраниться невредимым, по молитвам вашим любители благочестия.

Во–вторых, я не знаю, как мне дать ответ, если вопрос поставлен неясно. По моему разумению, вопрос касается бывшего патриарха Тарасия. Об этом предмете я уже давно думал, много рассуждая сам с собою и представляя последствия этого. Тех, которые ревнуют о благе и много лет страдали, я хвалю и одобряю, но отнюдь не упускаю из вида и того, чтобы они были единомысленны. Да и можно ли думать иначе о тех, которые оказались такими мужественными в благочестии?

Впрочем, положив в основание истину, по мере возможности и подобающим образом дам ответ. Итак, скажу следующее. Что было причиной нашего разногласия с Тарасием? Вера ли? Но, насколько известно, он был православным, следовал святым Соборам, по образу мыслей был согласен с прочими патриархами и прежде много подвизался за веру. Принятие ли возвращавшихся из ереси? Но это не его нововведение, ибо они принимались Святыми Отцами трояким образом: или через перекрещивание, как пепузиане, или через миропомазание, как ариане, или через проклятие собственного учения, как несториане.

Было ли причиной разногласий рукоположение за деньги, которое непременно наказывается низложением? Да, это совершенно справедливо. Тогда пастыри оказались свирепыми волками, разрушались жертвенники, подвергались бесчестию святые мощи, сжигались священные книги. Что еще? Даже икона Христа вместе с другими священнейшими предметами была оскорблена и попрана. Кто может кратко перечислить то, что требует продолжительного повествования?

Не от того ли все беды, что тогдашний предстоятель, внезапно возведенный из мирского состояния в епископское достоинство, не имел достаточно сил бороться за дух? Отсюда соблазны, здесь начало и нынешним смятениям. Вы знаете, как относиться к нему? А мы, услышав, в частности, о том, что рукоположенные за деньги, не принимаются им в общение, сочли полезным для блага мира сохранять согласие с ним, хотя сами думали иначе. Ибо Григорий Богослов говорит, что, пока возможно, надо склоняться к миру и там, где прискорбное только подозревается, снисхождение лучше надменности [ [98] Творения в русском переводе. Т.I. С.192–193. Т.II. С.198. М., 1892. ]. Впрочем, ни мы не принуждаем вашу совесть, ни вы не требуйте от нас решения относительно того, что неясно для нас. Ибо и личное общение, и время, и опыт изменяют тех, кто неодинаково относится к одному и тому же.