Феодор Студит - Сочинения

Подлинно, не принадлежит ли тебе венец мученичества? Ибо ты за Христа изгнан, удален из отечества, терпишь много страданий, будучи слаб телом от природы и, как мне известно, изнурен подвижнической богоугодной жизнью. Тобой хвалится сонм православных, радуется область никомидийская и превозносится, представляя тебя вселенной, отклонив от себя те упреки, какие издревле болтали относительно тамошних предстоятелей.

Веселится святой Тарасий, взирая на того, кто прежде был овцой его двора и находился под его рукой, а потом стал знаменитым пастырем, ныне подвизающимся и подвергающимся опасности за Православие, для которого и он потрудился со своей стороны соборно, по благодати Божией, во дни соименной миру и даровавшей мир Императрицы [ [109] Т.е. Императрицы Ирины (780–802). ], так что дела совершенно соответствовали именам. Таковы были тогдашние обстоятельства, а нынешние горьки и прискорбны.

Как же нет, когда жертвенники уничтожаются, церкви разрушаются, когда ересь все ниспровергает и гонит Христа с Его Матерью и служителями? Поистине, не Их ли гонят, когда истребляются Их святые иконы? Разве тогда, когда уничтожается изображение Животворящего Древа, может кто–нибудь противоречить тому, что вместе с этим ниспровергается Крест? Если же в этом случае можно сказать вместе с этим так, то как не согласиться с этим и относительно иконы, ибо и икона есть изображение.

Но, кто я, несчастный и непросвещенный, чтобы мне доказывать это божественному отцу и учителю? Ты, священнейший, научи нас совершеннейшему, как богопросвещенный, и самым делом наставь терпеливо переносить настоящие наказания и испытания, первое — нам за грехи, а второе — тебе за божественную любовь ко Христу, Которого ты не переставай молить, чтобы Он скорее сменил тень нечестия рассветом мирного православия.

Весть — за вестью, слово — за словом. Что мне сказать и о чем говорить? Как я, несчастный, стану относиться к произошедшему? У меня радость и печаль, утешение и плач. Я оказался между двух страстей и не знаю, о которой из двух предпочесть говорить. Однако побеждает Победивший сатану и начальников, и мучителей века сего.

Умерщвлен за Христа агнец Христов, претерпевший бичевание Фаддей, отрасль моя, сердце мое, сын послушания, ветвь благочестия, соименник апостола. Неизмеримая радость, чрезвычайное веселье не только для меня, смиренного, но и для Ангелов, и для людей. Как величественны дела Твои, Господи (Пс.91:6)! Ибо и ныне в этом смиренном поколении, явил Ты неописуемого свидетеля истины Твоей, и притом не из мудрых и благородных мира сего, но из противоположных им, чтобы исполнилось слово апостола: незнатное и уничиженное избрал Бог, чтобы упразднить значащее (1 Кор.1:28).

Куда ты удалился от меня, блаженный сын? Куда так скоро вознесся ты, сопричисленный к мученикам? О, жребий твой! О, благородство твое! О, благоразумие твое! В один день ты приобрел бесконечную жизнь, мучительными страданиями ты стяжал неизреченные радости. За сто тридцать ударов, — за подвиги ты получил совершенную награду вместе с мучениками от Святой Троицы, так как первая из этих цифр означает совершенство, а вторая — Троицу. Так из самого наказания твоего Бог явил величие твое. Кровь твоя — миро; останки твои — источник очищения для прикасающихся к ним.

Прошу тебя, святой Божий Фаддей, молись о мне, недостойном рабе твоем; ибо не дерзаю назвать тебя сыном. Смотрите, братия мои, что случилось, какое сокровище и какого брата мы приобрели. К славе Божией, и к нашей хвале, а также и к радости целой Церкви служит мученик Христов Фаддей.

Что еще? Будут , — говорит Господь, — первые последними и последние первыми (Мф.19:30). Это я говорю об Иакове и Лукиане, из которых один подвизался, и, о, если бы подвизался до конца вместе с Дорофеем и Виссарионом! А другой по грехам моим потерпел кораблекрушение с подобными себе. О, как пали они, несчастные, среди светил! Таким образом они забыли Сказавшего: Не бойтесь убивающих тело (Мф.10:28). Разве не знает меры сил единый Сильный и укрепляющий немощных? И свидетели этому близко. Разве не исторгает Он из беды слабых по природе, а не по воле? Свидетель Фаддей на небе верен (Пс.88:38).

Не будем же пугаться, братия мои, и не будем страшиться, видя падение поражаемых, спасаясь мыслью о том, что и мы не в состоянии перенести ударов. Будем переносить их силой Божией и идти вперед, хотя бы встретился огонь или меч. Бог идет впереди и призывает нас войти в обетованное нам царство, как Израиля, — в обетованную землю. Разве вы не знаете, что потерпели возмущавшие тогда народ, говоря: «Мы не сможем войти, ибо там грады ограждены до неба и мы видели там исполинов, сынов Енаковых (Втор.9:1; Числ.13:34)?

Что же случилось? Не за это ли они были сожжены огнем, и весь роптавший народ погиб, и тела их остались в пустыне?

Пусть никто не будет таким возмутителем, никто — малодушным, никто — потерявшим надежду. Пойдем, братия, пойдем, как Халев и Иисус Навин, наследники обетования. Поколеблются перед нами умственные стены, как тогда Иерихонские, от трубных звуков благодарности, которую воспел блаженный Фаддей, взывая с самого начала подвигов: сей день сотворил Господь (Пс.117:24). Так убеждаю, так прошу; мы , — говорит апостол, — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас (2 Кор.5:20). Умоляю не бояться даже смерти за Него и с Ним, если будет нужно.

Это письмо ко всем, хотя и написано тебе, добрый сын. Поэтому всех приветствую и всем сорадуюсь в страданиях. Кто достоин восполнить недостаток скорбей Христовых в плоти своей (Кол.1:24)? Горе же отрекшемуся и отступившему, пусть даже и под угрозой смерти; ибо вечная смерть будет пасти их, и праведные скоро будут владычествовать над ними (Пс.48:15).

Мир вам Христов, держава, сила, утешение, молящимся обо всех братьях и обо мне, чтобы и я, по милости Божьей, оказался исполнителем того, к чему призываю. Находящиеся со мной братья приветствуют вас.

Что потерпел ты, честный отче? Подписка стала для тебя кораблекрушением. Сколько ты оплакивал это падение? Ибо поистине падение — это восстание против святой иконы Христовой, хотя бы ты только подписался рукой. Я узнал об этом из твоего письма, человек Божий, и сострадал, совоздыхал, соболезновал, взывал горько, как и следует дружелюбно расположенному.