Феодор Студит - Сочинения

Так свидетельствую пред Богом и избранными Ангелами, чтобы ты, слыша это, изменился и поспешил к нам прежде, чем настанет конец, прежде, чем неумолимый приговор заключит для тебя дверь.

До моего слуха доходило о твоем достоинстве немало такого, что сильно меня печалило, но разъяснилось почтенным письмом твоим. Осмеливаюсь сказать: принял Господь твое покаяние и оправдание возвращения в монастырь, хотя оно и неуместно было тогда, когда был гоним Христос. Теперь же, когда гонение прекратилось, какова причина уклонения, а не борьбы?

Смотрите на меня , — сказано в Писании, — и делайте то же (Суд.7:17). Это следовало и тебе сказать ученикам, призываемым возвратиться домой, а не слушаться, не быть примером поражения, притом после падения. Или ты не знаешь, что общение твое с увлеченными в нечестие было отречением от Христа? Потом, когда ты раскаялся через удаление от них — ибо это главное дело покаяния, без которого падение непростительно, — зачем ты опять уклонился в прегрешение?

Прости, отец, но если ты предал сам себя моему смирению, то я вынужден говорить тебе должное, как бы устами Господа. Почему ты не вразумил всех, что им должно вместе с тобой терпеть гонение, или, если не хотят, не оставил их как христоненавистников, как плотолюбцев, как непокорных, а не сынов?

Этим ты прекрасно смягчил бы поражение, а также был бы и для подвластных добрым примером, и для Церкви Божией назиданием, вместо прежнего разрушения.

Так поступал боголюбезнейший брат наш и игумен мидикийский, и святейший отец наш, епископ Лаодикийский, и другие. Одно из двух: если они действовали законно, то ты и всякий, кто поступал подобно тебе, — беззаконно. Но есть, как я слышу, и такие, которые принадлежат к разряду падших, — имена которых охотно пройду молчанием, — и, однако, говорят, что им не нужно раскаиваться в этом или даже только просить прощения и что они хорошо поступали. Ибо этим, говорят они, и братья спасены, и храмы остались неприкосновенными.

О слепота! О богоборство! Христос отвергнут с отвержением святой иконы Его, Богородицы и всех святых, за которых и архиепископ подвергся гонению, и епископы сосланы в ссылку, и игумены потерпели то же, монахи и монахини, мирские мужи и жены. Одни подверглись бичеванию, другие — заключению в темницу, иные заморены голодом, другие замучены, иные брошены в море, другие убиты, иные скрылись, другие обратились в бегство. Наполнились ими пустыни и пещеры, наполнились горы и леса. Тела рассекаются, кровь проливается, наша вселенная в смятении от гонения, вся поднебесная вздыхает и плачет… А ты, несчастнейший, попав в душепагубное общество и оставаясь в зараженном месте, — именно так, а не в монастыре, — говоришь, что поступаешь хорошо, и по–иудейски насмехаешься над теми, кто носит Христа, или лучше сказать — над Самим Христом, ради Которого они страдают?

А какой спас ты храм, осквернив храм Божий — себя самого? Каких сохранил ты братий, растлив их заразой своего общения, хотя бы только в пище? Ты — соблазн миру, пример отступничества, увлекающий к погибели, плоть, а не дух, омрачитель, а не светильник. Это говорит сама истина таким нечестивцам, которых, если они не раскаются в своих безбожных речах, нельзя и признавать христианами.

Слышишь приговор, отец? Ты согрешил, возвратившись назад и изменив обету. Впрочем, да простит тебя Благой Бог! Оставайся же теперь в монастыре, пока не изменятся обстоятельства, исповедуя перед всяким человеком: «Я согрешил», — дабы умилостивился Бог и возвратил тебя в прежний свет, когда сиял светильник твоей жизни, когда ты был почитаем даже Царями, когда ничего не было презираемо из того, на что ты обращал внимание.

А впредь, как устроит Господь дела Церкви, так и будем беседовать, так и умрем вместе с тобой во взаимной любви. Молись о нас, грешных, и не думай, что мы написали это из презрения, — мы знаем, что мы отребье среди преподобных мужей, — но ради истины и твоего спасения. Если же это принесет пользу и другим, то получивший да воздаст благодарение Богу.

Возлюбленным духовным сынам и братиям: Лаврентию, Симеону, Дионисию, Пимену, Литоию — и прочим, повсюду рассеянным, Феодор, грешный монах, желает о Господе радоваться.

Можно всегда радоваться живущим по Богу, хотя бы они и подверглись противоположному радости. Ибо основание истинной радости — надежда на Бога и то, чтобы ради Него и для Него жить, двигаться и делать все прочее. А что вы таковы, об этом свидетельствуют самые дела. Ибо ради чего иного ваше рассеяние, труды и изнурения, как не ради Него, Благого Бога нашего?

Но теперь, по Его промышлению, гонение прекратилось, ибо об этом объявлено добрым владыкой, и гонимым открылась дверь свободы, они получили некоторое облегчение и спокойствие во всех городах и селениях. За это, отцы, мы обязаны воссылать Господу благодарение и молитвы как о полнейшем мире, так и об утверждении богоизбранных наших Императоров. Таков первый предмет слова.

Во–вторых, ни вы, ни мы не будем принимать это облегчение как повод к ослаблению в добродетели, но, где бы каждый из нас ни находился, будем единомысленны (Флп.2:2), будем держаться одного и того же правила, да никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах , и вообще во всем, чему мы подвергнемся в настоящей жизни (2 Кор.6:3,4). Таким образом мы сможем и полученное сохранить неотъемлемым, и случающееся ныне облегчить, и будущее встретить богоприлично.

Мы живем здесь около города, с ведома Императора, имея свидания с посещающими нас братьями и отцами нашими, свобода предписана добрым Императором. А впредь, как устроит Господь, или повелит владыка: остаться ли здесь, или переселиться и удалиться в другое место, так и поступим. Только вы, держась своего дела, не переставайте молиться и о нашем смирении, чтобы нам не послужить соблазном для тех и других, и для Церкви Божией.

Братьев, прежде безрассудно отторгнувшихся каким–либо образом, Преблагой Бог благоволил соединить с нами при помощи надлежащего увещания. И возрадовались мы, недостойные, великой радостью оттого, что увидели своими глазами то, чего не надеялись увидеть, — как соединились разделенные члены, — и празднуем праздник Господень, сходясь друг с другом, исповедуемся Господу и воздаем благодарность владыкам. Ибо, если не что иное, то сделанное для нас есть великий дар. А иначе мы не имели бы благоприятного общения между собой, если бы не были освобождены из темниц и не находились в настоящем месте. Все стеклось к нашему благу и стечется, я убежден, по вашим святым молитвам.