Феодор Студит - Сочинения

Ныне я удостоился узнать о твоем здоровье и духовном преуспеянии не только из почтенного письма, но и из устного сообщения доброго Дионисия, который укрепил мою смиренную душу, изложив подробно все, что собственными глазами видел во время своего странствования. Не останавливаясь на этом, буду говорить о том, что более достойно внимания: что ты служишь Богу, ради Которого твое пустынножительство и злоключение, удаление от лица, но не от сердца нашего, а также разлучение со всей Богом данной тебе паствой. Печально все это. Разве нет? Ты истинно возлюблен и ею, и нами, и при этом отлучен от нее и от нас, словно мечом. Но, желанный и святейший, ты имеешь великую надежду на Бога. И твоя Церковь, и мы сильно гордимся тобою, ибо ты уже один раз перенес это за истину и теперь еще страдаешь со Христом. В сем да усовершит Божественная благодать твой добрый подвиг для получения венца правды в день праведного Суда Господня.

Ты, отче, боишься внутренних невидимых врагов больше, чем видимых, и не без основания, а как разумный, как опытный и твердый воитель. Пред ними и я, несчастный, устрашаюсь, ибо с каждым вздохом проникает в нас огненная стрела. Она не покидает меня и в сновидениях, не только наяву. Но в этом случае единый защитник — страх Божий. Где он бодрствует, там спят страсти. Итак, прошу твое преподобие, непрестанно защищай меня своими молитвами, чтобы мне спастись от сетей вражиих. Следует ли говорить о том, что мы, недостойные, постоянно обращаемся к воспоминанию о вас? Прежде своего спасения мы с сокрушенным сердцем молим у Господа твоего спасения, благоуспешности и избавления от всех опасностей. Окружающие меня братья скромно приветствуют священную твою главу. Усиленно приветствую братьев, особенно доброго Афанасия, горячо решившегося словом и делом спострадать тебе о Господе.

Получение твоего малого письма, возлюбенное чадо, стало для меня весьма великим событием, ибо с меня достаточно знать, что ты жив, здоров и служишь святейшему епископу и отцу. И в дальнейшем, дражайшее мое чадо, будь здрав телом и духом, дабы я, смиренный, слыша об этом, радовался. Непрестанно молись о моем спасении, как возлюбленный сын, как цветок добродетели, как от начала возлюбивший непорочность. Спасайся.

Так как я до сих пор не знал точно места ссылки твоей отеческой святыни, то и не удостоился написать тебе, хотя и имел к этому желание и трепетал духом. А теперь, когда брат наш Дионисий, возвратившись оттуда, сообщил нам, что видел твое преподобие и принес нашему ничтожеству приветствие от тебя и извещение о том, где находится и какова местность, где ты пребываешь, мы, смиренные, сильно обрадовались и охотно написали письмо. Ведь мы, почтеннейший, издавна объяты любовью к тебе и почитаем тебя не только как знакомого и брата по монашеству, но и как исповедника за Христа, за Которого и ради Которого произошли гонение и ссылка. Но благодарение Господу, явившему тебя в настоящее время столпом и утверждением истины, не поколебавшимся от ударов противных ветров, но в крепости Святого Духа сохраняющим в чистоте таинство благочестия.

Ты, конечно, знаешь, сколько человек и великих, по моим грехам соблазнилось. Кто по ним не возопит со слезами? В частности, по поводу игумена Мидикийского, ради так называемой экономии увлеченного друзьями Иосифа в нечестие против Христа. Это, богомудрый, совершенно нетерпимо и неприемлемо, ибо кто творит зло под видом добра, тот впадает в сугубый грех. А что он делает дурное и пользуется именем добра как прикрытием, о том свидетельствует божественный Василий. И так они, помимо собственного падения, делаются причиной соблазна для многих других. Впрочем, Мидикийский игумен, осознав свое поражение, исповедал свое падение, и как я узнал, сильно раскаялся и удалился в бегство, тем самым оставив для назидания своим ученикам и всем благомыслящим великий пример раскаяния. Стоят же по благодати Христовой при содействии епископов прежде подвизавшиеся о Господе игумены монастырей: Чистых, Пикридийского, Павлопетрийского, Агравского, Далматского и Макарий Пелекитский.

Итак, молись, желаннейший отец, о мире Церкви, а затем и обо мне, грешном и нижайшем, чтобы, удостоившись следовать за вами, и я вместе с вами, святыми отцами, пришел к Богу.

Это мое письмо — ответ на два послания твоей святыни, так как я не имел в своем распоряжении письмоносца, но правильнее было бы сказать, потому, что ты и так духовно постигнул мои мысли, о чем сообщил мне принесший письмо. Благодарение Богу, что пребываешь в здравии, честнейший отец, перенося уничижение за Христа, за Которого и ради Которого — изгнание и злострадание, лишение собственности и удаление от близких. Ты получаешь грустные сведения о беззакониях, творимых в монастыре, и знаю, что эти известия огорчают тебя.

Да и может ли быть иначе? Ведь монастырское достояние отчасти и твоих рук дело, плод трудов, наследство от родителей, сборы и пожертвования от многих других, ибо ты был смотрителем царских имуществ и за это получал немалое жалованье и плату натурой, да и сам ты — знатного происхождения, имеешь много родственников, — и благодаря всему этому богато обставил монастырь. Но с чем только не приходится мириться, раз обстоятельства привели к тому? Дерзай, честнейший, ибо немного спустя получишь и это, когда благий Бог путем достаточного искуса, как огнем, испытает твердость нашей надежды на Него. Да даст тебе Христос несравненно лучшее и вечное сокровище на небесах за то, что ты теперь оставил все ради Него, получив вечную славу и в монашеском чине, и во всей Церкви Божией. Прошу, пусть не огорчается твое сердце воспоминаниями и слухами о печальном, ибо, напоминаю, написано: Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха (Евр.12:4). Силен Бог вместе с искушением дать и исполнение надежды. Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр.11:1). Поэтому, отче, нам необходимо терпение, чтобы получить от Бога обещанное.

Я уже в полной мере убедился в твердости твоего исповедания истины и полного согласия с ней. И скажу, да вменится тебе это в милость и прощение всех совершенных грехов. Это же не постыдился признать пред Богом и некоторыми людьми даже глава иерархии.

Но перейдем к нашим избранным. Где теперь находится кружок аввы Иосифа, под видом экономии впавший ныне в нечестие и отколовшийся не только от нас, смиренных, но и от главы? Раньше они лицемерно говорили ему хорошее, а оказалось, что они соединены с ним не духовно, а из человеческих соображений. Приняв его и вступив в общение с противником–христоборцем, они вместе со Христом оттолкнули и нашего истинного патриарха.