Феодор Студит - Сочинения

Слово 143

Сравнивает подвижническую жизнь с бегом на ристалищах, и подробные дает наставления, как успешно кончить сей бег и награду получить.

Наш подвиг подобен бегу на ристалищах, как указал св. Павел (1 Кор. 9:24). Но здесь для бега определяется небольшое пространство и назначается недолгое время. А в нашем подвиге путь простирается от земли до неба, и время определяется целою жизнью, после которой раздаются и венцы победителям. Зрителями наше состязание имеет тысячи и тьмы Святых Ангелов, — подвигоположником самого Владыку всяческих, на неприступном престоле славы Своея возседящего, — противниками злокозненных демонов, всячески покушающихся положить нам препоны, сбить с ног и погубить. — Судя по сему, сами видите, сколько надлежит нам быть внимательными и осторожными, заботливыми и неутомимыми, чтоб не только добре начать течение, но и совершить его. Начать только никакой не принесет нам пользы, если с юношескою живостью и с мужеским постоянством не будем простираться в предняя; но и это не означает еще победы, если с тем же рвением и напряжением не будем тещи до самой смерти, хотя бы жизнь наша протянулась и очень долго. Будем же, братие и отцы, тещи еще и еще, будем стремиться в предняя дальше и дальше, испрашивая помощи и силы свыше от человеколюбивого Бога, чтоб и добре тещи и успешно достигнуть предназначенной черты или меты. Страшнейший подвиг указало нам Слово Божие, добре текущим и побеждающим обещающее неизреченную радость и славу, а нерадивым и беспечным, которые или с места не движутся, или останавливаются пред препятствиями и самовольно уклоняются с пути, угрожающий бедственнейшей и ужасающей участию. — Имеяй уши слышати, да слышит , говорит Господь. Слушайте же сие, чада, и внимайте: теките бодренно, и осматривайтесь зорко, зная, что лукавые демоны всегда готовы стать нам поперек дороги и устроить нам преткновение. Ведайте, что никто не может добре тещи, если не обнажится от всего облежащего, удержав только нагрудник веры, — разумею не только оставление всякого внешнего имущества, но отстранение и внутреннего разнообразия помыслов и пожеланий земных. В нашем состязании никто не может иметь успеха, если не обучит тела довольствоваться малою пищею и питием; если вместо елея не намастится твердостью и неутомимым терпением; если не пройдет, как некий гимнастический курс, испытательные упражнения пред приятием схимы. Во время же течения, никто не должен мешать другим сподвижникам, не завидовать им, не наветовать; но ум и очи устремленными иметь на то, как бы достигнуть благоуспешно предела течения, прилагать усилие к усилию, рвение к рвению, воодушевление к воодушевлению, не озираясь ни на десно, ни на шуе, не внемля похвалам, не увлекаясь тщеславием, не малодушествуя при утомлении, препонах и столкновениях, не падая духом от преткновений, чтоб таким образом все исполнив преподобно, смиренномудро, братолюбно и искренно, по успешном окончании течения сподобиться нам получить обетованное воздаяние от Господа нашего.

Слово 144

1) Возревнуем о всякой добродетели, от всего же недоброго будем блюстись, особенно такого, какое кажется добрым.

2) Много засад у врага. Лучшее средство к избежанию их есть откровение помыслов.

3) Против всякой страсти надо вооружаться противострастным борением. В пример выставляется способ борения с завистью.

4) Внушается во всем соблюдать благочиние.

1) Приидите, движимые желанием обще всем полезного, восприимем теплейшее рвение о спасении, станем все делать подобающее, желать должного, искать благотворного, малые и великие, начинающие и старцы; очистим себя от всякой скверны плоти и духа, сделаем из себя сосуды избрания, творяще святыню в духе, бегая случаев ко греху, не допуская гордости, преслушания, сластолюбия, плотолюбия, стремясь обогатиться добродетелями, — смирением, послушанием, чистотою, братолюбием; отвергнем далеко от сердца нашего плотские и сластолюбные склонности, пресечем поблажающие сему сношения, не только со внешними, но и с своими внутренними, — разумею то, чтоб не иметь к одному брату большую любовь, чем к другому: ибо такая любовь лукава и Богу ненавистна, по видимости будто братская, по существу же сатанинская.

2) Знаете, как много засад у диавола и как хитросплетенны сети его, — и что никто не избавится от них иначе, как чрез исповедание помыслов и желаний, с верою к руководителю своему, сопровождаемою смирением и послушанием. Те, которые шествуют не сим путем, падают, падали и прежде, как читаем; сему же последующие закону явились в мире светилами, избегши тьмы греха и диавола, поправши умерщвлением своих желаний.

3) Умоляю убо вас любовью Господа нашего Иисуса Христа, умудритесь во спасение свое. Каждый какою страстью томим бывает, против той должен и подвиг воспринимать, — против зависти, например, противозавистный подвиг, — именно — ненависть к здешней мгновенной славе, — потому что эта страсть зарождается от желания показаться лучшим ближнего чем–либо: или живостью ума, или мелодичным псалмопением, или приятным чтением, или другою какою способностью, духовною или телесною, и зародившись сожигает медленным огнем, истощает и снедает. Но будучи друг другу членами, так как одно тело есмы все, будем сорадоваться друг другу, почитая своим все, чем отличаются другие; ибо когда один одним, другой другим, третий еще иным чем отличается, все же суть одно тело братства, то всем этим братство все отличается и является всесовершенным, честь чего и на каждого переходит: тот мелодичен, а ты громогласен; тот читает внятно, а ты понимаешь читаемое скоро; иной сообразительнее умом, а ты способнее ходить по делам; иной еще полезнее в распоряжении работами, а ты более охотен на послушания; и последнее гораздо лучше первого, потому что кажущееся быть чем–то пред тем, что действительно есть таково, ничто же есть. Что мелодия, или доброгласие, или чтение, или быстроделие, или каллиграфия, или музыка пред блаженным и прелюбезным смирением и послушанием, пред благостью и простотою, пред кротостью и тихостью, пред незлобием и безропотностью, пред Боголюбием и действенною молитвою и пред другими добродетелями, которых стяжание есть дело произволения и искания, хотя бы кто был без голоса, не умел петь, дурно читал, был косноязычен, косоглаз, дурен лицом, хромоног. Так благий Бог наш для всех нас сделал удободостижимым и удободоступным благо добродетели, поставив его в зависимость не от телесных преимуществ, а от душевных расположений, в коих оно и засеменяется, и возрастает, и достигает совершенства.

4) Будем довольны тем, что есть в нас, радуясь и тому, что есть у каждого из братий, единясь между собою и сочетаваясь в жизни по Богу со всяким благоустроением. Видите, братие, что мы множимся; и надобно, чтоб все у нас было благочинно: ибо если и малое что выступит из своего чина, весь состав братства приходит в движение и колеблется, теряя свою красоту добродетели, как бывает и со всяким другим обществом. Для нас, собравшихся во едино о имени Господа нашего Иисуса Христа и состоящих в чине Ангельского жительства, неотложно обязательно полное во всем благочиние, — разумею то, чтоб без шума и смятения петь и молиться, стоять и переменять место, сидеть и вставать, спать и просыпаться, нисходить и восходить, молчать и говорить, есть и пить, входить и выходить, спрашивать и отвечать, сходиться и расходиться, искать и давать, услуживать и принимать услугу, полагать и держать, одеваться и раздеваться, обуваться и разуваться, все это видимо деется у нас каждодневно. Когда во всем этом соблюдается благочиние, тогда все братство наше, как море некое покойное, представляется, хотя движущееся, но кроткими волнами движения, как Духом Святым производимыми. Когда же, по невниманию, привнидет какое–либо нестроение, тогда оно, как бы сильными ветрами и ураганами воздымаемое, мятется и кипит волнами. Не это ли видится у нас, когда между вами поднимается шум, крик, смех и говор, — как недавно при раздавании св. агиасмы и во время выхода из трапезы, когда четыре благочинных еда успели восстановить должный между вами порядок. — Не так, чада мои и братия, не так. Ведомо вам, что сказано о воле Божией, что она есть не благая только, но и совершенная и благоугодная (Рим. 12:2), по благоустроению многих. — Это впрочем сказал я вам не в укор, а в напоминание о прежде бывшем, чтоб вперед избегались подобные случаи. Господь же мира и Бог всякого утешения, содержащий в чине все небесное и земное, да дарует вам силу и крепость ко всякому благому делу и движению, ко всякому миру и единомыслию, ко всякому благочинию и тихости, в искренней друг к другу любви, да обрящемся и в день откровения Его ликом Святых и сонмом освященных, со всеми Святыми, от века Ему благоугодившими.