Феодор Студит - Сочинения

2) Эта брань великая и страшная, как знаете, всегда в действии, не преставая даже во время молитвы и Святого Причастия; она приводит в движение и воздымает иногда такие помыслы, о коих не леть есть и глаголати. Но душа смиренная, уязвляемая помыслами, отражает их с ненавистью, противореча им святыми помыслами и в тоже время обращаясь с молитвою к Господу. Помощь от Господа тотчас приходит, и восток с высоты поражает и прогоняет дракона. Почему не следует нам малодушествовать, или уступать при таких нападениях: ибо, при бесстрашии сердца, ум пребывает недоступным для приражения таких нападений, и это не только во время Причащения, но и во всякое другое время.

3) Враги во всякое время нападают, и когда не ожидаем; но когда мы в добром и мирном бываем устроении в духе, или от объявшего нас сокрушения, или от чистой молитвы, или от чтения, или другого какого священнословия, он нападает, возмущая и колебля сердце, и как бы из пристани выбрасывая на волны, или из света дня вводя в ночную тьму помыслов. В сем отношении с нами бывает тоже, что и с состоянием атмосферы в продолжение дня: то она бывает ясна при сиянии солнца, то мрачна при набеге облаков, потом опять просветляется, и опять омрачается, по причине разных изменений в воздухе. Не так ли бывает и с нами? То мы светлосияем, подобно светлому дню от благих помышлений, то омрачаемся злыми помыслами, и опять возвращаемся в область света, предавшись молитве, или другому какому доброму упражнению? И это не раз в день. Но в воздухе изменения бывают иначе, чем у нас: там это случается естественно, и как премудрость Творца всяческих Бога законоположила; а у нас оно произвольно, есть отчасти и дело нашего произволения. Ибо хотя диавол и покушается посредством прилогов лишить нас света доброго состояния; но мы имеем силу отражать его, и всегда иметь Солнце правды осиявающим ум наш, как имели святые, и как имеют все добре жительствующие. Ибо и ныне много святых, кои, как камение честное, вращаются по земле, отличаясь не творением знамений и чудес: ибо не в этом только святость: но хранением правой веры и заповедей Божиих точным исполнением, искреннею любовью к братьям, чуждою зависти, сорадованием благоденствию ближнего, стоянием выше славы человеческой, и всякою другою добродетелью. Так проявляется святость во всяком человеке. Вы же, исшедшие из мира и ему распявшиеся, должны сверх того отличаться нестяжательностью и девством, отречением от своей воли и благодушным претерпеванием всех лишений и скорбей, неразлучных с образом жизни нашей. Так живя, вы святы и со Святыми вчинены будете, и сонм преподобных примет вас в среду свою, — и вы вечно будете радоваться в скиниях мучеников.

Слово 168

1) Теча путем своим не будем смотреть на земное и скоропреходящее; но на небесном и вечном утвердим взор свой: ибо то расслабляет, а это исполняет мужеством.

2) Так текли все отцы; так следует и нам тещи, украшаясь всякою добротою, от всего же худого отрешаясь и очищаясь. По имени нашему да будет житие наше.

1) Путь некий есть жизнь наша, и путь не в один, два или многие дни совершаемый, но простирающийся на всю нашу жизнь, пока переселимся из здешнего в будущий век. Какое потребно напряжение, какая сила, какое внимание и усердие, чтоб не потерять мужества и не отказаться от шествия по сему пути, смотря на его толикое расстояние, имея притом противником врага, который всякие препоны и преткновения устрояет для наших по Богу шагов? Но ничего; ибо с другой стороны мы имеем и заступником, и руководителем в подвигах, и сшествователем по пути, не какого–либо там, но Господа и Владыку всяческих, хранителями же и попечителями Святых Ангелов. Се не возремлет, ниже уснет храняй Израиля (Пс. 120:4). Почему емлемся усердно пути нашего, с напряженным усердием, с пламенным желанием, не долу смотря, но горе устремляя очи: ибо если будем смотреть долу, то всеконечно заболим леностью, малодушием и расслаблением, по причине устремления нашей мысли то туда, то сюда, и прилепления сердца к суетностям и сластям жизни сей: к блуду, чревоугодию, любостяжанию, к зрелищам, к празднествам, украшениям, фантазиям и ко всему другому из вещей скоропреходящих и гибнущих. Но когда взор свой утвердим в небесном и вечном; то, хотя скорбно и приболезненно наше настоящее, хотя тут труд и утомление, хотя пост и бдение, отсечение воли и лишения, хотя то и другое, неизбежное по роду жизни подвижнической и аскетическому послушанию, — не станем унывать, не будем малодушествовать, не будем изнемогать под тяжестью находящих скорбей, не будем уступать восстающим страстям; но с дерзновенным мудрованием и духом теча, тещи будем, и шествуя шествовать, взирая на небо, в Бога вперив взор, к Царствию Небесному стремясь, к утешению райскому, к сладости нетленной славы оной, к свету невечернему, к блаженству Ангельскому.

2) Так все отцы теча текли, и побеждая победили: мученики, преподобные, праведные, благочестивые, Боголюбивые, монахи, миряне, мужи, жены, юноши, старцы, почитая обучением некиим бывающее здесь. Так и мы, если желаем славы их и блаженства, должны тоже охотно пострадать в сем боголюбезном нашем образе жительства. Возлюбим же сие, братие, решимся все претерпевать и переносить с мужественным мудрованием и с неослабным рвением, очи во главе имея, как повелевает Премудрый (Еккл. 2:14), а не устремляя их к ногам. Ибо помышляющие о небесном и им занимающиеся, во истину очи имеют во главе, а те, которые преклоняются к суетному и им заняты, очи к ногам спускают. Было бы жалко и чудовищно, если б у какого человека ноги были вверху, а голова внизу; но гораздо более жалко и бесчеловечно, пострадать это душевно. Будем же ходить так, как подобает мудрым, во главе имеющим очи, о Боге и Божественных вещах помышляя и соответственно тому действуя. Очи во главе суть вера, надежда и любовь; из них — терпение крепкое, чистота, братолюбие, мир, кротость, скромность, мужество, благосостояние, воздержание, всякая благостыня, всякое добродетелей цветоносие и плодоносие. У тех же, кои противно сказанному помышляют и действуют, бывает противное: неверие, безнадежие, ненависть, из коих — нетерпеливость, малодушие, блуды и прелюбодеяния, продерзости, сластолюбия, чревоугодия, легкомыслия, украшения себя, смехи, брани, зависти, убийства и всякое другое сатанинское деяние и действо. Божии будем гнаться за Божиим, чистые — за святым, непорочные — за девственным, благочестные — за преподобным, мирные — за братолюбным, не тщеславные за небесным, отрекшиеся от мира — за премирным. Да не превращается порядок в беспорядок, чтоб нам, сущим от света, гнаться за тем, что темно, сущим от чистоты — за блудным, сущим от благочестия — за беспорядочным, сущим от славоненавидения — за тщеславным; потому что это жалко, это лукаво, это богоборно, это бесолюбно, это поджожка к огню адскому. Будем же Божиего искать, как Божии, как по званию нашему именуемся. Мы монахи, странники, анахореты, девственники, рабами Божиими и Ангелами именуемся; и все подразумевают, что и действительно таковы. Да не будет же никто из нас не Божиим, не чуждым миру, не девственником; никто да не будет ропотником, блудолюбцем, бранивым, унывливым, малодушным: ибо гнев Божий великий близ есть, — и воздаст. Не столько гневается Бог, хотя и гневается, на тех, кои в мирском чину худы бывают по душе, сколько на нас, всецело Ему принадлежать долженствующих; как и господин больше негодует на тех слуг, кои у него на глазах в чем–либо погрешают, чем на тех, кои, вдали от него находясь, оказываются такими. Гнев Божий однако не на всех нас одинаково простирается, а проявляется разнообразно: инаково на тех, кои постоянно пребывают во зле, инаково на тех, кои то исправляются, то опять падают; инаково на только что приявших схиму, и инаково на устаревших в схиме: так как чем больше кто пребывает в схиме, тем очевиднее должна являться отличность его жизни; почему, если старость ничего не пользует, она бывает причиною осуждения, и посмешищем: подобно как смешно видеть седовласого мужа учащимся в школе с детьми.