Д. Джекман - Послания ап. Иоанна

Иоанн упоминает об этом не как об одном из достоинств Бога в ряду других; он говорит о том, что является самой Его сутью. Бог не просто любит, Бог это сама любовь. Нам будет легче понять эту мысль, если мы вспомним, что в Священном Писании Бог предстает перед нами как святая Троица, три лица в Одном. Наш ограниченный разум никогда не будет в состоянии полностью охватить весь смысл этого, но одно мы, по крайней мере, можем понять — что сутью Божественного является действенная любовь, проявляемая во взаимоотношениях самого разного рода. Все три ипостаси, составляющие единого Бога, связаны между собой неразрывными узами любви и находятся в тесном и постоянном взаимодействии, поэтому все, что они делают выражается в любви, являющейся сутью божественной природы. Отец любит Сына; Сын любит Отца; Дух Святой любит Сына, и т. д. Перечисляя все это, мы должны представлять себе не застывшую в вечной неподвижности картину, а живое, действенное единение, полное динамизма. Следовательно, допускать мысль о том, что Бог не любит нас — значит отрицать Его истинную природу, то, что составляет Его суть. Не нужно упрощать представление о щедрой благодати Божьей, сводя ее к чему–то несравненно более мелкому, к «любви» в нашем, земном понимании этого слова, обусловленной теми или иными причинами и зависящей от привлекательности или других достоинств ее объекта, без которых она не может возникнуть. Божественная любовь (agape) совершенно иная. Ее нельзя заслужить; невозможно быть достойным или недостойным ее. Бог любит нас просто потому, что такова Его природа.

Сказанное поможет нам представить себе более отчетливо, что Иоанн имеет в виду, говоря в стихе 7, что любовь от Бога. Бог — ее источник, но одновременно Он и источник света (1:5). Иоанн хочет подчеркнуть, что любовь христиан друг к другу стоит в одном ряду с верой во Христа; и то, и другое является доказательством того, что мы «знаем Бога». Если мы будем исходить из этого, нам легче удастся понять вторую часть стиха 7: всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Очевидно, Иоанн не имеет в виду, что всякое проявление человеческой любви является признаком подлинной духовной'жизни. Пламмер возражает: «Если Бог является источником любви, тогда всякое чувство любви, на которое способен человек, исходит от Бога; и эта часть его нравственной природы имеет Божественное происхождение» [40] Пламмер, с. 10. . Когда мы говорим о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, мы, очевидно, имеем в виду именно ту его часть, которая обладает способностью любить. Можно согласиться также и с тем, что взаимоотношения любви даже между нехристианами имеют своим источником Божью благодать, распространяющуюся на всех без исключения. Однако все это ни в коем случае нельзя путать с тем, что значит быть рожденным от Бога и знать Его. Нет никаких сомнений, что в стихе 7 Иоанн говорит именно о братской христианской любви. Грамматическая форма слова любовь в исходном греческом тексте такова (перед ним стоит определенный артикль), что с ее помощью подчеркивается особое качество божественной любви, и оно должно быть присуще братскому общению христиан. Это та любовь к братьям по вере, которая, с точки зрения Иоанна, является неопровержимым доказательством нового рождения. Отсутствие ее, так же, как любые возможные проявления притязаний, так часто сопровождающие овладевшее человеком чувство, указывают на то, что он не знает Бога (стих 8). Однако Иоанн отдает себе отчет в том, что слово «любовь» должно быть четко определено и разъяснено, и это заставляет его сконцентрировать свое внимание на двух важнейших доказательствах, позволяющих не только убедиться в том, что Бог на самом деле нас любит, но и, оценивая и корректируя с помощью них свое поведение, самим научиться любить.

Оба эти стиха полностью соответствуют замыслу Иоанна, развивающего здесь вторую из важнейших тем своего Послания. Поскольку Бог есть любовь, то, пытаясь дать определение любви, так же, как и ее возможных проявлений, мы должны опираться на свое понимание Бога, если, конечно, хотим, чтобы наши определения соответствовали действительности. Этот подход также поможет нам уяснить себе ту особенность любви, о которой Иоанн говорил в двух предыдущих стихах. Любовь как доказательство подлинного общения с Богом проявляется в помощи другим, вплоть до самопожертвования. Осознать всю глубину этой любви можно, только узнав Бога, поняв Его суть.

Мы уже говорили о том, что Иисус положил душу Свою за людей и тем самым проявил все совершенство Своей божественной любви (3:16). Сейчас, вновь возвращаясь к теме креста, Иоанн рассматривает ее с другой точки зрения, а именно — с позиции Бога. В этом проявилась любовь Бога к нам. Глагол (phaneroo) уже использовался в начале этого Послания (1:2) для описания прихода Христа в мир — «жизнь явилась». Здесь же, напротив, смерть Христа рассматривается как доступное пониманию людей проявление Божьей любви к ним. Давайте сейчас обратим внимание на очень важное предложение в стихе 10 — не мы возлюбили Бога. Любовь Бога не ответная реакция; дело не в том, что, проявляя ее, Он идет навстречу желанию человека быть ближе к Своему Господу. Инициатива целиком и полностью принадлежит Богу. Это Его решение любить тех, кто не любит Его и даже не испытывает потребности в этом; любить врагов, которые восстают против Него; любить мир грешников, погрязших в заблуждении. Давайте признаем раз и навсегда, что, если бы не тот факт, что Бог есть любовь, мы не могли бы рассчитывать на милосердие или прощение, не имели бы ни надежды, ни будущего. Инициатива в деле спасения людей полностью принадлежит Богу.

Стихи 9 и 10 разворачивают перед нами величественную картину, показывающую, по замыслу Иоанна, то, как Бог на деле проявляет Свою любовь к нам. Бог послал в мир единородного Сына Своего (ст. 9). Существует мнение, что для более выразительной передачи настроения дополнение лучше было бы поместить на первое место, а уже затем подлежащее и сказуемое. Поэтому, как считает, например, Ленски, более точным здесь был бы перевод: «Своего Сына единородного Бог послал…» [41] Ленски, с. 501. . В отрывке, который мы сейчас рассматриваем, слово «Бог» повторяется снова и снова для того, чтобы с особой силой подчеркнуть тот поразительный факт, что судьба людей чрезвычайно волнует Бога.

Прилагательное «единородного» (monogenes) относится к Сыну, Который явился нам. Мы уже сталкивались с применением этого слова в Евангелии от Иоанна 3:16. Поскольку Христос был единородным Сыном Самого Бога, это слово в данном контексте может иметь оттенок «уникальный, единственный в своем роде». Поразительно уже то, что Богу потребовалось послать Своего Сына, но тот факт, что Он послал единородного Сына, говорит о безмерности Его любви к нам. То же самое слово употреблено в отношении Исаака в Послании к Евреям 11:17, где оно подчеркивает, насколько велика была вера Авраама и его повиновение Богу, когда Бог испытывал его. Авраам готов был принести в жертву сына своего единородного, которого он так долго ждал, только потому, что так приказал Ягве. Здесь речь идет о сыне, который был особенно дорог и горячо любим, потому что он был единственный. У Бога тоже был только один единородный Сын, и Бог послал Его в неспокойный мир, во враждебную обстановку, на смерть, с одной лишь целью — выполнить миссию спасения, искупить наши грехи и примирить с Богом. Это и есть любовь.