Мильхар - Прогрессивный сатанизм. Том 2

Изготовлением и доведением игральных костей до употребительного вида занимаются слуги-эманации богов-игроков, во много раз менее могущественные. Естественно, упомянутые демоны все же весьма сильны и располагают достаточными ресурсами, чтобы производить продукт, способный удовлетворить высокопоставленных хозяев. Мы можем судить о том, какое мастерство и трудолюбие для этого требуется, поскольку единственный известный нам экземпляр такого игрального приспособления представляет собой очень сложный на наш человеческий взгляд объект. Это – наша Земля, а точнее – населяющее ее человечество.

Увы, человечество не приз в игре, не самостоятельный игрок, не, даже, какая-то решающая или существенно важная фигура, как король или ферзь. Скорее всего, собственно игроки-полководцы даже не подозревают о нашем существовании, или, если приписать им абсолютное всеведение, не придают существенного значения тому, что с нами происходит сейчас, пока мы, то есть род человеческий, не введены в активную игру. Карта пока лежит в прикупе, либо в колоде, кегельный шар не брошен, затвор не передернут для нового выстрела. Вернее сказать, карта еще печатается, шар еще не изготовлен, пуля еще не отлита.

На вечный вопрос о смысле жизни "Книга Аш" дает обескураживающий ответ. Смысл есть, но мешать его осуществлению – долг всякого уважающего себя человека. О предназначении хорошо сделанного продукта можно догадаться по его свойствам. Так говорит "Книга Аш". "В начале был замысел (Логос), и замысел был у Бога, и замыслом был Бог" – сказано в Евангелии от Иоанна. (Смысл стула – в том, чтобы на нем сидеть, смысл стола – в том, чтобы за ним есть. Смысл топора – главного инструмента в первой профессии Иисуса – быть продолжением руки плотника. Ужас топора из "Братьев Карамазовых", ставшего спутником Земли, и миллионы лет накручивающего круг за кругом по орбите – в его чудовищной бессмысленности, неисполнении замысла. Никто не спрашивает у молотка, хочется ли ему биться головой о гвоздь. Если такая аналогия кажется натянутой, то заметим, что и барана, отправляемого на бойню, также никто не спрашивает.

Ведь на то он и баран, чтобы из него сделать шашлык. Именно для этого он рожден, выращен и откормлен. Особо подчеркнем, что если бы не был нужен шашлык, то этого конкретного барана не было бы. Хороший баран для шашлыка жирен и мясист. Худой и поджарый баран – это плохой баран, если, конечно, он не предназначен только для стрижки. В этом случае он должен быть волосат. Созданное имеет тот смысл, который вкладывает в него его создатель.) Иегова, по мнению ашвенов – весьма несовершенный и вовсе не всемогущий Бог, а демон, подчиненный более высоким инстанциям. В Книге Иова окончательно замордованный главный герой спрашивает у Бога, за что ему такие напасти. В ответ ни с того, ни с сего Иегова предлагает ему вообразить битву Бегемота и Левиафана, с непонятным удовлетворением заключая, что Иов этого представить не в состоянии.

Христианская интерпретация этого эпизода чрезвычайно туманна. С точки зрения ашвенов, в оригинальном варианте Иегова просто объяснял Иову, что вовсе не он решает судьбы мира, а битва чудовищных сил, в которых и он сам в лучшем случае пешка. Высшие силы назначили и обучили демона Иегову, чтобы тот создал и довел до товарного вида фишку-камикадзе под названием "человечество".

Человечество еще не достигло кондиций, необходимых для употребления в игре. Что же это за кондиции? Ответ на этот вопрос "Книга Аш" находит в Священном Писании.

Библия состоит из двух частей. Первая – Ветхий Завет – учит войне, уничтожению противника для достижения целей, предписанных богом. Истинная цель вечных войн человечества, как считают ашвены, не в тех жалких трофеях, которые оказываются в руках ничтожных победителей ничтожных побежденных. Человечество оттачивает оружие, которым ему доведется драться в последней битве. Библия вещает, что это будет битва с врагом рода человеческого. Ашвены с этим соглашаются. "Да, это будет последняя битва людей против одного врага человеческого на стороне другого". Великий путь от каменного топора к атомной бомбе увенчается одним помпезным Холокостом, в котором евреями станут все.

В последней битве лучшие сыны человечества встанут плечом к плечу в едином строю, смело подставив грудь огненному урагану. "Для меня нет ни эллина, ни римлянина, ни иудея" . Да, кивают ашвены, так оно и есть. Для Иеговы все люди должны сплотиться в единый бильярдный шар. Опыт всех царств, всех завоеваний и объединений шаг за шагом подводит Землю к последнему Объединению, где исчезнут границы, языки и прочие различия. Все станут подданными одной Империи, способной выставить на поле Армагеддон армию всей планеты, единый кулак, предназначенный для одного удара.

Человечество должно подготовиться к своему закланию. Вторая часть Библии – Новый Завет – учит смирению, причем, не просто смирению, а готовности стать жертвой, безропотно, и даже с радостью лечь на алтарь. Евангелия преподносят людям великий пример жертвы, для непонятливых повторенный четырежды. Чтобы искупить некий туманный первородный грех, грех совершенный не теми, кто живет сейчас, а их мифическими предками, сам Бог принимает мучительную и позорную смерть. И высшая честь для человека – уподобление Богу – принесение себя в жертву во славу Его. Посмотрите на их главный символ, говорят ашвены, на тот знак, который христиане возносят на вершины своих храмов, которым они осеняют себя, обращаясь к своему божеству. Орудие позорной казни.

Христианство все могущественней. Империи все громаднее и всеохватнее. Орудия убийства все изощренней и мощнее. Близок час. "Спаситель" приближается. Спасения нет?

Битва со Злом"Книга Предательства", приписываемая Однорукому Ашу, начинается с главного вопроса учения – Вопроса Аша: "Есть ли право у создателя мира сего и человечества в частности столь вольно распоряжаться судьбами существ, наделенных, неважно кем, пусть даже и им самим, собственной волей и способностью судить о событиях и целях с точки зрения их смысла и целесообразности?" . Ответ дается немедленно – разумеется, НЕТ. (Допустим, родивший тебя отец строил определенные планы на твой счет, но ты, непочтительный и непослушный, не внял мудрым повелениям родителя. В этом случае, может ли отец твой тебя замочить? Ответ на этот вопрос в разные времена давался по-разному, но, как правило, в более поздние эпохи спрашиваемый уточнял: "а чего хотел отец от сына, и как сын приказ отца нарушил?". Ежели цели, поставленные отцом, отвечающему казались особо достойными, а поступок сына вызывал омерзение, он мог и признать за отцом право распорядиться сыновней жизнью. В противном случае, если, скажем, папаша убил сына за то, что тот не дал старому развратнику изнасиловать его жену, аргумент: "Я тебя породил – я тебя и убью" мало кому кажется убедительным. Возможно, кому-то аналогия покажется кощунственной.) Во времена, когда был написан этот труд, при всем свободомыслии образованных ромеев, подстрекательство к тому, чтобы ослушаться родителя ИЗ ПРИНЦИПА, без ссылки на более высокий авторитет, и даже наоборот, именно отказываясь признавать какой бы то ни было авторитет, никак кроме пропаганды предательства назвать и не могли. Первые ашвены вместо того, чтобы возражать против позорного названия их поступка, напротив, написали это слово на своем знамени, утверждая право всякого человека свободно выбирать, кого ему предавать, а кому хранить верность.