Мильхар - Прогрессивный сатанизм. Том 2

Иное дело техника: положил рядышком каменный топор, рыцарский доспех и снайперскую винтовку с лазерным прицелом – и нет вопроса, куда глядит вектор.

Если не затевать тут постмодернистского флейма а-ля Клоп-Говорун ( "С постмодернистами дискутировать не желаю," – как сказал бы на этом месте грубый Корнеев), то историю человечества вполне правомочно рассматривать как последовательность технологических революций. Напомню кстати, что и само возникновение человека как биологического вида может считаться одной из таких революций: Homo habilis ("Человек умелый") анатомически ничем не отличался от современных ему видов грацильных австралопитеков – только лишь способностью изготавливать каменные орудия.

Правда, сразу возникает вопрос: какие из технологических новаций тянут на гордое имя Революции, а какие – "рылом не вышли". Использование огня – революция? – ясно, революция, и еще какая! Колесо? – нет вопроса! Лук, первое дистанционное оружие? – а как же! А мореплавание?.. А порох?.. А антибиотики?.. А… Мне как-то попалось в руки исследование, где оных "революций" выделяли больше 30 штук! Ясно, что при подобном подходе можно было бы навыделять и 130 – все равно это чистейшей воды субъективизм; ну как, скажите, оценить на унифицированной шкале реальное значение для цивилизации лазера, горизонтального ткацкого станка и лучка для добывания огня? Так что давайте попробуем подойти с другого конца: сперва выделим те исторические этапы, когда революционно, скачком, менялось качество жизни людей – и уже затем соотнесем эти социологические и экономические изменения с определенными технологиями.

Таких крупнейших социально-экономических скачков обычно выделяют три. Первый – неолитическая революция, ознаменовавшая собою переход от присваивающего типа хозяйства к производящему (от охоты и собирательства – к земледелию и скотоводству). С этого времени призрак голодной смерти если и приближался к людским поселениям, то лишь эпизодически; что касается такого интегрального показателя качества жизни, как ее средняя продолжительность, то, как считается, именно в это время она выросла с двадцати с небольшим до сорока лет (без учета детской смертности)[1]. Второй качественный скачок – индустриальная революция Нового времени. Третий – идущий на наших глазах в развитых странах переход к постиндустриальному обществу. (Постиндустриальное общество понимается здесь вполне стандартно: "Общественная формация, которая, согласно ряду теорий, придет на смену капитализму и социализму ("индустриальному обществу").

Характеризуется подавляющим преобладанием (до 9/10 населения) занятых в сфере "производства информации", прекращением роста народонаселения и переориентацией экономики на удовлетворение преимущественно культурных потребностей" – "Философский словарь", 1980 ).

Хорошее число – три!.. Если спросить старшеклассника – из каких несводимых друг к другу субстанций состоит окружающий нас материальный мир, то оный старшеклассник должен, по идее, без запинки ответить: "Из вещества, энергии и информации". Давайте рассмотрим под этим углом зрения три перечисленные выше революции.

Неолитическая революция – это революция "по веществу": появление отсутствующих в природе веществ – несамородные металлы, керамика, стекло, ткани; собственно, с той поры за всю историю открыт всего один принципиально новый класс веществ – пластики. Сюда же без особой натяжки могут быть причислены и отсутствующие в природе существа – домашние животные и сельскохозяйственные растения (в том числе пекарские дрожжи). Индустриальная революция Нового времени – революция "по энергии": реализовано "запрещенное" для природных процессов превращение тепловой энергии в механическую (паровая машина) и использование ассимилированной энергии экосистем прошлого (сжигание ископаемого топлива). Нынешнюю же технологическую революцию все так и называют – "информационная". Ее принято связывать с появлением компьютеров (считая его за исходный толчок, аналогичный изобретению регулятора Уатта в предыдущей, "энергетической", революции); однако ничуть не менее важны и биотехнологии – вроде генной инженерии или клонирования, основанные на управлении наследственной информацией. (Символично, что научные основы этих технологий – кибернетика с одной стороны и дешифровка генетического кода с другой – были заложены практически одновременно, в пятидесятых годах.) Разумеется, предлагаемая модель: "Неолит – вещество, Новое время – энергия, современность – информация" весьма упрощает реальность: как в ее рамках оценивать, например, овладение огнем? По идее, оно должно бы "проходить по департаменту" энергетической революции, но ведь это произошло задолго до неолита…

Тут, однако, можно возразить, что огонь – явление природное, а потому "приручение" его, при всей важности этого процесса, революцией в строгом смысле не является: мы ведь связываем понятие революции именно с открытием веществ и процессов, принципиально отсутствующих в природе (говоря выше о домашних животных и растениях как об элементе неолитической революции, мы подразумеваем не саму доместикацию, а именно выведение культурных пород и сортов, которые неспособны существовать самостоятельно, в природных экосистемах).

Опять-таки – энергетическая революция вовсе не отменяет создания новых классов веществ (пластики), а информационная – новых источников энергии (термояд). Речь идет лишь о том, что в индустриальном обществе целью ставится увеличение производства энергии (помните диаграммы Римского клуба?), а в постиндустриальном акцент перенесен на оптимизацию управления имеющимися энергоресурсами; это уже привело к уменьшению удельной энергоемкости национального продукта развитых стран, а в перспективе и вовсе способно привести и к уменьшению абсолютного энергопотребления. (Интересная аналогия: в 60-70-е годы экологи фактически сводили все функционирование экосистемы к энергопотокам в пищевых цепях, тщательно измеряя – сколько калорий содержится в куртинке ковыля, сколько – в суслике, и сколько в орле с его птенцами. Сейчас же все большее внимание экологов привлекают "непрямые" взаимодействия, несводимые к простой энергетике.

Хороший пример – избирательное стравливание копытными древесного подроста; в итоге эти животные, составляющие в энергобалансе экосистемы чепуховый процент, радикально меняют весь облик ландшафта, препятствуя естественному зарастанию лесом наиболее продуктивных, степных, пастбищ.) Не думаю, что мы способны предугадать конкретные детали неизбежных социальных изменений, порождаемых компьютерной революцией: наверняка многие моменты, представляющиеся нам сугубо второстепенными, окажутся решающими – и наоборот.