Василий Ардамацкий - Последний год

Бьюкенен вызвал слугу, распорядился подать пальто.

Вернувшись с пальто на руке, слуга сказал:

— Я велел подать автомобиль…

— Кто вас просил об этом? — Бьюкенен гневно смотрел на слугу.

— Простите, сэр… — Слуга исчез за дверью и через минуту вернулся — Все в порядке, сэр… — Он замер у двери, распахнув пальто и смотря в сторону.

— Я ведь собрался на прогулку, старина Уин… — как бы извиняясь, мягко сказал Бьюкенен. Он был недоволен собой — гневаться на слугу недостойно английского джентльмена и тем более ему гневаться на старого Уинстона, сопровождающего его многие годы жизни и в Лондоне, и в Софии, и здесь. Право же, этот старик самый преданный ему во всем посольстве.

— Это прекрасная мысль, сэр… — сказал слуга. — Дождя нет, даже проглядывает солнце… Но холодно… — Он встряхнул пальто, как бы приглашая посла поспешить на свидание с хорошей осенней погодой, которая так редка.

Бьюкенен надел пальто, слуга пригладил на плечах мохнатую шотландскую ткань, подал котелок и трость.

— Не тоскуете, старина Уин, по лондонской осени? — улыбнулся Бьюкенен.

— Я всегда в тепле, сэр… — Слуга тоже позволил себе чуть улыбнуться, по улыбка тотчас спряталась в его обвислых белых бакенбардах. Он распахнул перед послом дверь и согнулся в поклоне…

Прогулка по Невской набережной, которая в этом месте называлась Английской, всегда успокаивала. Бьюкенен шел вдоль парапета и наблюдал игру света на Петропавловской крепости — когда проглядывало солнце, ее силуэт становился чуть розовым и шпиль над ним как вспыхнувшая свеча, а когда солнце уходило в тучи, силуэт снова становился фиолетовым, и свеча гасла. Это зрелище завораживало.

Посол вернулся к мыслям о деле… Никогда еще не было, чтобы он ждал, да еще с таким нетерпением, кого-нибудь из своих сотрудников… Действительно все перевернулось с ног на голову. А с этим Грюссом вообще все сложно… В первые два года войны к услугам этого представителя британской разведки Бьюкенен не обращался, не было надобности, он и без него знал все, что происходит в верхах России, где его связи были достаточно широки и полезны. Один Сазонов чего стоил… Грюсс, в свою очередь, делал свое дело, и он время от времени просил его поделиться своими наблюдениями и всякий раз видел, что этот молодой человек ест свой хлеб не зря, его наблюдения были точными…

У него были самые неожиданные связи в различных сферах государственной машины и жизни, и, как правило, это были люди, знающие подводные течения, возникавшие в потрясенной империи. Достаточно сказать, что, установив связь с каким-то маленьким чиновником личной канцелярии императрицы, Грюсс получил возможность знать, что телеграфирует Александра Федоровна мужу. И то, что Бьюкенен узнал из переписки, потрясло его, ибо превосходило все его представления о размерах вмешательства царицы в государственные и военные дела и о безволии ее коронованного мужа.

На Грюсса работали клерки из банков, какие-то третьестепенные чины жандармерии и полиции, шоферы военных ведомств, официанты и еще черт знает кто. А в результате он располагал информацией, какой Бьюкенен не имел от своих великих князей, сенаторов и думских деятелей.

Сегодня Грюсс поехал, чтобы встретиться всего лишь с техническим секретарем великой княгини Марии Павловны. Поехал неохотно, уверял, что это пустая трата драгоценного времени. Но Бьюкенен настоял, он поверил, что Мария Павловна и ее сын великий князь Борис предпринимают нечто новое, очень серьезное и что у них есть политическая и военная программа, которую поддерживают Родзянко и Гучков и, что особенно важно, хотя и неожиданно, генерал Брусилов, чья популярность после прорыва его войск на Карпаты была очень велика. А вчера сообщили, будто Брусилов находится в Петрограде и у него была встреча с великой княгиней. Словом, все выглядело вполне серьезно и реально…

Но кому сейчас можно верить?..

Увидев мчавшийся по набережной автомобиль, Бьюкенен ускорил шаги.

Он прошел прямо в комнату Грюсса, который уже сидел за столом и писал что-то.

— Ну, Бенджи? — нетерпеливо спросил Бьюкенен, опускаясь в кресло и сердясь на все — и на это свое нетерпение, которое он не мог скрыть, и на унижающую его ситуацию, когда он должен что-то просить у своего сотрудника…

— Генерал Брусилов, сэр, приказал кланяться, в Петрограде не было даже его тени, — сказал Грюсс, продолжая писать. Он отодвинул бумаги и пригладил ладонями свой и без того безукоризненный пробор. — Заговор и программа великой княгини — очередной блеф. Но программу я привез. Вот… — Он протянул тоненькую синюю папку с великокняжеским вензелем, послу показалось, что серые продолговатые глаза Грюсса скрывают усмешку. — Еще сегодня это надо вернуть, — деловито закончил Грюсс.

— Надо снять копию… — раскрыв папку, сказал Бьюкенен.

— Прочитайте сначала, — не возразил, только вежливо посоветовал Грюсс— Но, читая, знайте, что за этой программой ничего и никого нет. Даже самой княгини нет. Мария Павловна еще позавчера приказала секретарю подготовить документы на отъезд в Швецию.

— Это невероятно! — протестующе воскликнул Бьюкенен, и щеки у него порозовели. — Она же сама говорила мне об этой программе, была полна энергии и уверенности!

— Ну что ж, возможно, она ждала, сэр, услышать в ответ, что Англия всей своей мощью готова их поддержать. Но у них самих, кроме благих желаний, нет ничего.

— А Брусилов?

— Две недели назад они послали к нему на фронт какого-то штабс-капитана, но он не вернулся.

— Княгиня сказала, что Брусилов готов поддержать их военной силой.

— Княгиня, сэр, сказала неправду, — тихо ответил Грюсс, глядя на растерянное лицо посла, и продолжал — Разрешите сказать вам нечто более важное. — Он подождал, пока Бьюкенен, не дочитав, положил панку на стол. — Чтобы не терять зря времени, я встретился еще и с банковским казначеем Постниковым. Помните, я вам говорил о нем в связи с получением от него информации о коммерсанте Грубине? Сейчас он снова сообщил мне серьезные вещи… Во-первых, сам Грубин забрал из личного сейфа в банке все свои ценности. Но это еще не все: оказывается, еще девять финансовых тузов спешно продали свои ценные бумаги, приобрели золото и драгоценные камни, а сегодня с утра ту же операцию проделали еще четверо. Согласитесь, сэр, вот это очень тревожная новость.

— Но кто-то у них ценные бумаги купил? — спросил Бьюкенен, отлично понимая, однако, опасность привезенной Грюссом новости.

— Очевидно, сэр, — кивнул Грюсс— Но те, кто продал, это крысы, которые упорно грызли переборки корабля и теперь с него бегут.

— Куда?

— Кто куда, важно, сэр, что они покидают корабль.