Генри Хаггард - Она и Аллан

После того как мы поспали немного, он вывел меня из хижины. И меня, и моих спутников угостили на славу, во время пира я беседовал с Зинитой и Галази Волком. Галази очень мне понравился. Хорошо в битве иметь такого человека за спиной, но сердце мое не лежало к Зините. Она была высока и красива, но глаза у нее были жестокие, вечно следящие за Умслопогаасом, моим питомцем. Я заметил, что тот, который ничего не боялся, по-видимому, боялся Зиниту. Я также ей не понравился, особенно когда она убедилась в дружеских чувствах Убийцы ко мне, она немедленно стала ревновать, как ревновала его к Галази, будь то в ее власти, она быстро избавилась бы от меня. Итак, сердце мое не лежало к Зините, но даже я не предчувствовал тех несчастий, причиной которых она стала.

У тром я отвел в сторону Умслопогааса и сказал ему:

— Сын мой, вчера, когда ты еще не узнавал меня, ты дал мне поручение к королю Дингаану, если бы оно дошло до ушей короля, то навлекло бы смерть на тебя и весь народ твой. Дерево, стоящее одиноко в поле, думает, что величина его огромна и что нет тени, равной той, которую оно дает. Но на свете есть другие большие деревья. Ты подобен этому одинокому дереву, Умслопогаас, но верхние ветки того, кому я служу, толще твоего ствола, и под его тенью живут дровосеки, которые рубят слишком высоко выросшие деревья. Ты не можешь равняться с Дингааном, хотя, живя здесь одиноко в пустой стране, и кажешься огромным в своих собственных глазах и в глазах твоих приближенных. Умслопогаас, помни одно: Дингаан ненавидит тебя за те слова, которые ты велел дураку Мезило передать умершему Черному, он слыхал твой вызов и теперь мечтает погубить тебя. Меня прислал он сюда только для того, чтобы избавиться от моего присутствия, и, какой бы ответ я ни принес, конец будет один — ты вскоре увидишь у своих ворот целое войско!

— Так стоит ли говорить об этом, отец? — спросил Умслопогаас. — Что суждено, то и случится. Я буду ждать здесь войска Дингаана и сражаться насмерть!

— Нет, сын мой, можно убить человека не только ассегаем, и кривую палку можно выпрямить. Я бы желал, Умслопогаас, чтобы Дингаан любил тебя, чтобы он не убил, а возвеличил тебя и чтобы ты вырос великим в его тени. Слушай! Дингаан, конечно, не то, что Чака, но он жесток не менее Чаки. Дингаан — глупец, и, весьма вероятно, что человек, выросший в его тени, сумеет заменить его. Я мог бы стать этим человеком, но я стар, изнурен горем и не желаю властвовать. Ты молод, Умслопогаас, и нет тебе подобного во всей стране. Есть также другие обстоятельства, о которых нельзя говорить, но которые могут послужить тебе ладьей, чтоб доплыть до власти!

Умслопогаас зорко взглянул на меня, он был властолюбив в то время и желал стать первым среди народа. Могло ли быть иначе, когда в его жилах текла кровь Чаки?

— Какое у тебя намерение, отец? — спросил он. — Каким образом можно привести в исполнение твой план?

— Вот каким образом, Умслопогаас. В стране Свазиленд, среди племени халакази, живет девушка по имени Лилия. говорят, она удивительная красавица, и Дингаан страстно желает получить ее в жены. Недавно Дингаан посылал посольство к вождю халакази, прося руки Лилии, но вождь халакази отвечал дерзкими словами, что красавицу свою они не отдадут в жены зулусской собаке. Дингаан разгневался и хотел собрать и послать свои войска против халакази, с тем чтобы уничтожить их и завладеть девушкой, я же удержал его под предлогом, что теперь не время начинать войну, по этой причине Дингаан возненавидел меня. Понимаешь ли теперь, Умслопогаас?

— Не совсем, — отвечал он. — Говори яснее.

— Полуслова лучше целых слов в нашей стране. Слушай же! Вот мой план: ты нападешь на племя халакази, уничтожишь его и отведешь девушку к Дингаану в знак мира и дружбы!

— План твой хорош, отец! — отвечал он. — Во всяком случае, можно будет посражаться, а после сражения поделить стада!

— Сперва победи, потом считай добычу, Умслопогаас!

Он подумал немного, потом сказал:

— Позволь мне позвать сюда Галази Волка, моего военачальника. Не бойся, он человек верный и не болтливый!

Вскоре вошел Галази и сел рядом с нами. Я представил ему все дело таким образом, будто Умслопогаас хочет напасть на халакази и доставить Дингаану девушку, которую он желает получить, я же удерживаю его от этой попытки, потому что племя халакази большое и сильное. Говорил я все это, чтобы оставить себе лазейку для объяснений, если бы Галази выдал наше намерение. Умслопогаас понял меня, хитрость же моя была излишней — Галази был человек верный.

Галази Волк молча слушал, когда же я кончил, он отвечал спокойно, хотя в глазах его загорелся огонь:

— По праву рождения я вождь халакази и хорошо их знаю. Это народ сильный, который может сразу собрать два полка, а у Булалио в распоряжении всего один полк, да и то небольшой. Кроме того, халакази держат стражу день и ночь и шпионов, рассеянных по всей стране, а потому очень трудно захватить их врасплох. Их крепость состоит из огромной пещеры, открытой в середине, никто до сих пор не проникал туда, да и найти вход в нее могут только знающие к ней дорогу. Таких немного, но я знаю, где вход. Отец мой показал мне его, когда я был еще мальчиком. Поэтому ты видишь, что за нелегкую работу — покорение халакази — берется Булалио. Вот как дело обстоит по отношению к Булалио, но для меня оно имеет и другое значение. Много лет назад, когда отец мой умирал от яда, данного ему колдуньей из их племени, я поклялся, что отомщу за него, что уничтожу халакази, перебью их мужчин, уведу их женщин и детей в рабство! Год за годом, месяц за месяцем, ночь за ночью, лежа на Ведьминой горе, я думал о том, как сдержать свою клятву, и не видел к тому способа. Теперь я вижу возможность и радуюсь. Но все же это рискованное предприятие, и, может быть, завершив его, племя Топора перестанет существовать!

Он замолчал и стал нюхать табак, следя поверх табакерки за нашими лицами.

— Галази Волк, — сказал Умслопогаас,— для меня также это дело имеет особенное значение. Ты лишился отца по вине собак халакази. Их копья отняли у меня мать и с ней ту, которую я любил больше всех на свете, — сестру Наду. Этот человек… — И он указал на меня. — Этот человек говорит, что, если мне удастся уничтожить племя халакази, взять в плен девушку Лилию, я приобрету милость Дингаана. Мало я расположен к Дингаану, мне бы хотелось идти своей дорогой, жить, пока живется, и умереть, когда придется, может быть, от руки Дингаана или кого-нибудь другого — не все ли равно? Но, узнав о смерти матери моей Макрофы и сестры моей Нады, я начну войну с халакази и покорю их или сам буду побежден ими. Может быть, Рот Дингаана, ты вскоре увидишь меня в краале короля, и со мной девушку Лилию, и скот халакази. Если же ты не увидишь меня, то будешь знать, что я умер и что воинов Топора более не существует!