Генри Хаггард - Она и Аллан

В тот же день Умслопогаас направился к краалю, в котором жил Дингаан. С собою он вели большое количество скота в подарок Дингаану и множество пленных молодых женщин и детей. Умслопогаас хотел умилостивить сердце Дингаана, так как не мог привести ту, которую обещал, Лилию, цветок из цветов. Будучи осторожным и мало веря в доброту королей, Умслопогаас, как только достиг границ страны зулусов, отослал лучший скот и самых красивых девушек и детей в крааль народа Топора, у горы Призраков. Тот, кто раньше был начальником стражи и стал простым воином, заметил также и это.

В одно прекрасное утро я, Мопо, сидел в краале в обществе Дингаана. Я продолжал служить ему, хотя он ни слова не сказал мне со вчерашнего дня, когда я предсказал ему, что из крови белых людей, погубленных им, вырастет цветок его смерти. Умслопогаас же вошел в крааль Дингаана на следующий день после избиения анабоона.

Настроение Дингаана было мрачным, и он искал случая чем-нибудь развлечься. Он вспомнил о белом докторе-исповеднике, который явился в крааль для того, чтобы научить народ зулусов поклоняться другим богам, а не ассегаям и королям. Он был хорошим человеком, но учение его не привилось у нас, мы даже с трудом понимали его. Индунам также учение это не нравилось, им казалось, что оно ставит начальника над начальником, короля над королем и учит миру тех, чье ремесло — война. Дингаан послал за белым человеком, чтобы завести с ним беседу. Дингаан считал себя самым умным из людей.

Лицо белого человека было бледно. Он был свидетелем того, что случилось с бурами, а так как сердцем он был кроток, то подобные зрелища были ему ненавистны. Король пригласил его сесть и сказал ему:

— Недавно ты рассказывал мне об огненном месте, куда отправляются после смерти люди, которые совершили злые поступки при жизни. Известно ли твоей премудрости, находятся ли там мои предки?

— Я не могу узнать это, король! — отвечал доктор- исповедник. — Я не могу судить о поступках людей. Я только говорю, что те, кто убивает, грабит, притесняет невинных и лжесвидетельствует при жизни, отправляются после смерти в огненное место!

— Насколько мне известно, предки мои совершали все эти поступки, и если они находятся в этом месте, то и я отправлюсь туда. Я хочу после смерти соединиться со своим отцом и дедами. Но я думаю, что мне удастся избегнуть огня, если я попаду туда!

— Каким образом, король?

Дингаан хотел поставить ловушку доктору-исповеднику. В центре той открытой площади, где совершилось нападение на буров, он велел воздвигнуть огромный костер: снизу лежал хворост, а на хворосте бревна и даже целые деревья. Таким образом, посреди площади находилось возов шестьдесят сложенных сухих дров, отец мой.

— Ты увидишь сам, белый человек! — отвечал он и приказал слугам поджечь кругом валежник, затем он призвал тот полк юношей, который оставался в краале. Кажется, воинов была тысяча и еще полтысячи, не более, тех самых, которые перебили буров.

Огонь начал ярко разгораться. Полк вошел и стал рядами перед Дингааном. В то время, как все юноши вошли и заняли свои места, костер представлял одно огромное ревущее пламя. Хотя мы сидели в ста шагах от него, жара была невыносима, когда ветер дул в нашу сторону.

— Скажи, доктор-исповедник, неужели огненное место жарче этого костра? — спросил король.

Белый человек отвечал, что ему это неизвестно, но что костер действительно горит жарко.

— Я покажу тебе, как я выберусь из огненного места, если мне суждено будет лежать на таком огне, хотя бы он в десять раз был больше и жарче. Слушайте, дети мои! — вскричал он, вскакивая с места и обращаясь к воинам. — Вы видите этот костер? Бегите и затопчите его своими ногами. Где теперь бушует огонь, пусть останутся черная зола и уголья!

Белый человек поднял в ужасе руки и стал молить Дингаана отменить свое приказание, которое повлечет за собой смерть многих людей, но король велел ему замолчать. Тогда тот поднял глаза кверху и стал молиться своим богам. С минуту воины в недоумении смотрели друг на друга, огонь бешено ревел, пламя высоко подымалось к небу, а над ним и вокруг него плясал горячий воздух. Но начальник отряда громко закричал:

— Велик наш король! Слушайте короля, отличающего вас! Вчера мы уничтожили анабоона, но то был не подвиг, они были безоружны. Вот враг, более достойный нашей доблести. Дети, выкупаемся в огне — мы свирепее огня! Велик король, отличающий нас!

Окончив свою речь, он кинулся вперед, и ряд за рядом с громкими криками кинулись за ним воины. Они действительно были храбры, кроме того, они знали, что если впереди их ждет смерть, смерть ждет и тех, которые останутся позади, — лучше умереть с честью, чем со стыдом. И потому они пошли вперед весело, как на сражение, под предводительством своего вождя и запели «Ингомо», воинственную песнь зулусов. Вот вождь приблизился к ревущему огню, мы видели, как он поднял щит, чтоб защититься от жара. Потом он исчез, он прыгнул в самую середину костра, и едва ли впоследствии был найден его труп. За ним последовал первый ряд воинов. Они шли, ударяя по огню щитами из воловьей кожи, вытаптывая его босыми ногами, вытаскивая пылающие бревна и откидывая их по сторонам. Ни один человек первой роты не уцелел, отец мой, они падали, как мотыльки, налетающие на свечу, а упав, они погибали. За ними шли другие роты, и в этой битве счастливы были те, кому последнему пришлось сразиться с «врагом». Вскоре густой дым смешался с пламенем, огонь все уменьшался и уменьшался, а дым все увеличивался. Люди, почерневшие, без волос, голые, обожженные, с пузырями от ожогов, шатаясь, выходили с противоположного конца костра и падали на землю.

За ними шли другие. Пламя исчезло, оставался только дым, в котором неясно двигались люди, и вскоре, отец мой, все кончилось. Они победили огонь, последние семь рот почти не пострадали, хотя каждый воин прошел сквозь костер. Сколько людей погибли, не знаю, их не считали, но умершими и ранеными полк потерял половину людей, пока король не завербовал в него новых.

— Видишь, доктор-исповедник, — сказал, смеясь, Дингаан, — вот как я избегну огня той страны, о которой ты рассказываешь, если, впрочем, она существует: я прикажу своим войскам затоптать огонь!

Белый человек ушел из крааля, говоря, что более не станет учить зулусов, вскоре он покинул страну. После его ухода убрали сгоревшие дрова и мертвых людей. Обожженных же стали лечить или добили их, смотря по ожогам, а те, которые мало пострадали, явились перед королем и славили его.

— Надо дать вам новые щиты и головные уборы, дети мои, — сказал Дингаан.

Щиты почернели и съежились, а головных уборов из волос и перьев осталось очень мало!

— Да, — заметил снова Дингаан, смотря на оставшихся в живых воинов, — бриться будет легко и дешево в том огненном месте, о котором рассказывает белый человек!