Генри Хаггард - Она и Аллан

— Что ж, он сдержал обещание, — сказал я, но Робертсон не ответил, к этому времени лекарство начало действовать, и он заснул, чему я был несказанно рад, поскольку это средство должно было спасти его рассудок.

Мы достигли Стратмура к закату солнца, и было уже слишком поздно, чтобы думать о дальнейшем преследовании. Пока мы ехали, я хорошо обдумал наш план и пришел к выводу, что мы не должны торопиться. Нам надо отдохнуть и хорошенько подготовиться. Кроме того, не было никакой надежды, что мы догоним этих тварей, у которых было двенадцатичасовое преимущество. Нам надо было осторожно двигаться вперед по их следам, чтобы они не успели исчезнуть в непроходимых лесах Африки. Самое большее, что мы могли сделать сегодня ночью, это подготовиться.

Капитан Робертсон еще спал, когда мы подъехали к деревне. Я был рад этому, потому что видеть останки пиршества каннибалов — не самое приятное зрелище. Я решил избавиться от этих страшных следов, вышел из фургона с Хансом и двумя деревенскими парнями, потому что зулусы отказались прикасаться к человеческим останкам. Я раскопал два костра, свет от которых был виден в небе накануне, мы бросили туда останки погибших созданий. Местным жителям я приказал выкопать большую могилу и положить туда остальные тела, чтобы уничтожить следы убийства.

Увидев прибывшие фургоны и удостоверившись, что каннибалы ушли, Томасо и другие трусы вышли из своих укрытий и вернулись домой. К сожалению, первым, на кого они наткнулись, был Умслопогаас, который начал оскорблять Томасо всеми возможными способами, называя его собакой, трусом и другими бранными словами, такими, как предатель женщин и детей и так далее.

Томасо, наглец, пытался оправдываться, говоря, что отправился за помощью. Обозленный такой ложью, Умслопогаас бросился на него с ревом и, поскольку обладал недюжинной физической силой, обошелся с ним, как лев с быком. Подняв его в воздух, швырнул на землю, потом поднял, бросил снова, и мне показалось, что он хочет сломать ему шею. В этот момент я решил вмешаться.

— Пусть уходит, — крикнул я ему. — Здесь и так достаточно смертей.

— Да, — ответил Умслопогаас, — пожалуй, ты прав. Лучше, чтобы этот шакал оставался в живых и питался своим позором.

Робертсон, который еще спал в фургоне, проснулся от шума, покинул свое укрытие и с удивлением уставился на эту сцену.

Я завел его в дом и рассказал, как было дело, как двое зулусов сражались с шестерыми каннибалам, которых они убили, а еще про того негодяя, которого застрелила Инес. Эти зулусы славно дрались, их тела были сплошь покрыты ранами, все они были нанесены в грудь и лицо. Зулусы не дрогнули, не повернулись спиной к нападавшим.

Заставив Робертсона прилечь на кровать, я рассмотрел убитого амахаггера. Судя по всему, это были удивительные люди: высокие, худощавые, с тонкими чертами лица. По этим характеристикам и по светлой коже я пришел к выводу, что они принадлежали к семитскому, или арабскому, типу [35] Речь идет о представителях так называемой средиземноморской, или контактной, расы, следуя терминологии начала XX века. В то время в науке была популярна хамитская теория о «пришельцах с севера», принесших культуру в черную Африку. На самом деле, как выяснилось позже, в самой Африке имелись места развития этого антропологического типа, «ответственного» за светловатую кожу, правильные, «европейские» черты лица, вьющиеся волосы и худощавую фигуру. . В их крови вряд ли текла кровь банту. Найденные копья, одно из которых было срезано топором зулуса, были длинные и широкие, не похожие на те, которые используют зулусы, они были сделаны с большим мастерством.

К этому времени солнце уже село, и, несмотря на то что я очень устал, я вошел в дом, чтобы перекусить, приказав Хансу найти еду и приготовить что-нибудь. Пока я ждал, ко мне пришел Робертсон, я предложил ему присоединиться ко мне. Его первым порывом было подойти к буфету и поискать по привычке что-нибудь выпить.

— Ханс приготовит кофе, — предупредил я его.

— Спасибо, — ответил он, — я забыл. Старая привычка, знаете ли.

Здесь я должен заметить, что с того момента я никогда не видел его со спиртным, даже когда я пил свою честно заработанную рюмку. Его победа над проклятым искушением была полной и заслуживающей восхищения, особенно потому, что он сильно страдал от отсутствия ежедневной дозы, пребывая в депрессии, однако все это привело к положительным результатам.

На самом деле капитан полностью изменился. Он стал мрачным, но более решительным. Лишь одна идея владела им — освободить дочь и отомстить за убийство его людей, больше ничто не интересовало его, даже его грехи. Более того, его могучий организм окреп, и он стал настолько силен, что, хотя я был крепок в те дни, он мог легко уложить меня на обе лопатки.

Вернемся назад: я вовлек его в обсуждение планов и с его помощью составил список того, что нам нужно в нашем путешествии, все это занимало его мысли. Затем я отправил его спать, сказав, что разбужу перед рассветом, и добавил еще бромида в третью чашку кофе. После этого я сам свалился в кровать, и, несмотря на зрелище останков людоедского пира и воспоминания о мертвых телах за окном, я спал крепким сном.

Утром меня разбудил капитан, а не я его. Он сказал, что наступает рассвет и нам пора отправляться. Мы спустились к складу, где я с радостью обнаружил, что все разложено в соответствии с моими требованиями.

По дороге Робертсон спросил меня, что стало с останками погибших, я показал ему пепел в одном из костров. Он подошел к нему, преклонил колени, произнес молитву с шотландским акцентом. Без сомнения, это была молитва, которой он научился на коленях своей матери. Затем он взял немного пепла с края погребального костра и бросил его в раскаленные угли, где, как он знал, лежали останки тех, кого он любил. Также он бросил остатки пепла в воздух, хотя я так и не понял, что он хочет таким образом сказать, и никогда об этом не спрашивал. Может быть, это был некий ритуал, указывающий на искупление или месть или на то и другое вместе, а он узнал о нем от местных дикарей, среди которых прожил так долго.

Затем мы направились на склад и с помощью нескольких местных жителей, которые сопровождали нас в охоте на гиппопотамов, отобрали все то, что было нужно, и отправили это к дому.

Когда мы вернулись, я увидел Умслопогааса и его отряд, занятых похоронами двоих соплеменников, согласно церемониям зулусов, в норе, которую они сделали на склоне горы. Я заметил, однако, что они не положили туда их боевых топоров или копий, как обычно. Может, они считали, что они еще могут понадобиться? Вместо них они положили маленькие фигурки из дерева, которые повторяли облик умерших, только расколотые.