Марк Еленин - Семь смертных грехов. Роман-хроника. Книга первая. Изгнание
- Название:Семь смертных грехов. Роман-хроника. Книга первая. Изгнание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вече, РИПОЛ
- Год:1994
- Город:Москва
- ISBN:5-7141-0203-7; 5-87907-046-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Марк Еленин - Семь смертных грехов. Роман-хроника. Книга первая. Изгнание краткое содержание
Трагедия русского белого движения, крах честолюбивых планов ее вождей, пошедших против разрушителей России, судьбы простых людей, вовлеченных в кровавое горнило гражданской войны — тема романа Марка Еленина «Семь смертных грехов». Действие романа происходит на нолях сражений, на далекой и горькой чужбине, особое внимание уделено автором первым шагам дипломатии советской страны.
Семь смертных грехов. Роман-хроника. Книга первая. Изгнание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Как вам будет угодно, генерал, — равнодушно пожал плечами Врангель.
Был серый туманный рассвет. Солнце еще не поднялось над низким берегом Скутари, но сотни разных лодок, фелюг, шхун, катеров и пароходиков-шеркетов сновали по ровной глади Золотого Рога и Босфора.
Поодаль серели внушительные громады английских и французских дредноутов. Их вид внушал почтение.
На «Генерале Корнилове» пробили склянки.
Врангель решительно отбросил одеяло и встал. Он так и не смог уснуть в эту ночь. Допоздна принимал старших начальников с докладами о размещении частей, потом долго беседовал с Шатиловым («Павлуша» несколько сдал после Крыма и нуждался в доброй, дружеской накачке. Они чуть не поссорились.,.), затем Врангель пытался привести в необходимую систему разрозненные впечатления прожитого дня и записать их я дневнике. Лег он в начале третьего пополуночи, долго ворочался.
И тут внезапно снова нахлынули мысли определенного свойства, завладели сознанием и точно парализовали волю. Ничего подобного с ним не случалось. Никогда... С чего бы это? Когда началось? С чего? С кого?
С Климовича и чувства боязни, возникшего после раздумий? Нет! Несомненно, началось все позднее, во время беседы с Перлофом, в самом конце ее, когда он спросил разведчика, как идет расследование убийства генерала Романовского, а тот ответил, что следы приводят его к некоей монархической организации, группирующейся вокруг посольских кругов в Константинополе. О большом заговоре против Романовского знали очень многие. «Верны ли ваши сведения, Христиан Иванович? — спросил Врангель. — Зачем монархистам убивать монархиста?» — «Увы, наше высокопревосходительство. — уныло и безразлично ответил фон Перлоф. — Монархисты всегда упрекали генерала Деникина в отходе от их принципов, приведшем к разгрому группы Май-Маевского и к новороссийской катастрофе. Виной всему они считали масона Романовского». — «Так ли это было?» — «Исключается, ваше высокопревос ходительство» — «А кто же убил его?» — с Неизвестный поручик, бывший сотрудник ОСВАГа Подлинную фамилию его пока установить не удалось, но это не имеет, поверьте, большого значении: он являлся простым и, как мне представляется, случайным исполнителем убийства». — «Какой ужас! Ни за что убили боевого заслуженного генерала!» — воскликнул Врангель, забыв в тот момент. что очень не любил. Романовского и достаточно натерпелся от него «уколов» во времена своей борьбы с Деникиным. Дальнейший обмен убедил Врангеля, что и это «дело» закрыто. Закрыто окончательно…
Врангель встал, походил по спальной каюте, потер виски тигровой малью, привезенной в свес время из Маньчжурии и отлично снимающей головную боль, и, поняв, что сон ушел окончательно, накинул шелковый с драконами японский халат и сел к прикованному столику, где лежал раскрытый с вечера дневник. Полистав его, Врангель остался недоволен записями: суета, все мелкие какие-то дела, мелкие мысли — ничего достойного главнокомандующего и вождя.
Сидя за столом, Врангель с трудом дожидался рассвета. Его обступали мертвецы — его знакомые, его начальники и подчиненные. Одни молча проходили через каюту, другие останавливались, присаживались в кресло рядом, вступали в беседу, возражали, спорили. У каждого была своя, удобная ему правда, незыблемая позиция, помогающая каждому объяснить поражение от большевиков — раздорами и интригами в своей среде, слабой помощью союзников, бездарностью исполнителей, случайными военными ошибками, морозами и жарой, бездорожьем, небывалой снежной метелью, плохим исполнением приказов, пьянками, да бог знает еще и чем! — только не самым главным, не самым основным, не тем, что, как ни крути, а белым армиям приходилось воевать со всем русским народом. Да, да, с народом!.. Народ можно было презирать. Им можно было командовать, управлять. Воевать со всем народом было невозможно, немыслимо. Такая война заранее обрекалась на поражение... Мысль эта, как озарение, пришла наконец, но Врангель тут же попытался прогнать ее, «забить», уничтожить... «Что же такое народ? — старался он успокоить себя. — Сумма людей, населяющих определенную территорию?.. Я вот рассуждаю о русском народе. А ведь в России живут и малороссияне, и чухонцы, мордва, чукчи и всякие прочие инородцы. Их очень много, у каждого свои национальные интересы, стремление жить отдельно, по-своему, вероятно. Когда же они все вместе становятся Россией? Да только тогда, когда появляется настоящий вождь и объединяет их словом или железом... Александр Невский и Иван Грозный, Петр и Екатерина, Николай Первый и Александр Первый — победитель Наполеона... А Пугачев?.. А Ленин?.. Ленин — вождь? Он ведь объединил русский народ — как и чем, неважно — и бросил его против Керенского, затем против Корнилова, Каледина, Колчака, Деникина, против меня. Я схожу с ума, — встревожился Врангель. — Провозглашаю большевика вождем?.. Еще немного, и я начну оправдывать и превозносить его!.. Позор! Разбередил себя, размечтался об абстракциях, точно институтка, — генерал, не раз стоявший под вражескими пулями, командующий, одного слова которого ждет армия верящих и преданных мне людей... Да, да! Верящих и преданных! Армия в массе своей такова. Тысячи и тысячи людей добровольно пошли за мной из Крыма — в неизвестность, в изгнание, прочь от своих домов, от родных сел и городов...»
Врангель поймал себя на том, что даже в мыслях неискренен и начинает лукавить с собой. Такого не случалось с ним никогда — даже в самые напряженные, трудные, а порой и трагические .минуты его сложной жизни...
Следовало что-то предпринимать. Что-то нужно было сделать немедля для того, чтобы разрушить этот ночной кошмар, ставший следствием переутомления последних недель. «Виной всему, конечно же, переутомление — тяжелая голова, беспокойство, глупые мысли... Позор!»
Тщательно вымывшись и крепко растерев белую плоскую грудь твердым махровым полотенцем, Врангель, как всегда, без посторонней помощи неторопливо и тщательно оделся в казачью форму — алый бешмет и черную черкеску с серебряными газырями, повесил кинжал в серебряных с позолотой ножнах — и вышел на палубу крейсера.
Уже вставало солнце. Лучи его пробивали и рассеивали туманную дымку над Босфором, освещали высокие дома Пера, купола Айя-Софии и минареты Стамбула.
Неподалеку разводили пары и снимались с якорей два миноносца под русским Андреевским флагом, и Врангель сразу вспомнил, что движение русского флота на Бизерту уже началось. Настроение его снова упало. Через два-три дня уйдет к французам и «Генерал Корнилов». Придется готовить себя к переменам, и это ощущение было омерзительно Врангелю: он быстро привыкал к обстановке, людям, даже к своим сапогам, мундирам, шинелям, буркам, папахам и с большим трудом и нервным напряжением расставался со всем привычным, что окружало его и казалось крайне необходимым. У него всегда портилось настроение, когда терялось что-то, рвалось, требовало замены, — самое незначительное, малое. Он злился, когда лишался чего-то большого. Он приходил в бешенство, если приходилось расставаться с действительно нужным, значительным, необходимым... Теперь ему предстояло менять дом, и это представлялось сегодня чуть ли не крушением, крахом, сотрясением основ, лавиной, вызывающей неистовую, безудержную ярость...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: