Робин Хобб - Королевский убийца

– Полагаю, это мудрое решение.

– Я должна пойти одна. Если ты пойдешь со мной, если ты всегда будешь рядом, они будут считать меня слабой. Это может вызвать слухи о расколе в королевской семье. Ты понимаешь?

– Понимаю. – Хотя мне очень хотелось самому услышать, что ей скажет Шрюд.

Она показала на карты и предметы, которые я разложил на столе:

– У тебя есть надежное место для этого?

Комната Чейда.

– Есть.

– Хорошо. – Она сделала нетерпеливый жест, и я понял, что все еще заслоняю от нее дверь. Я подвинулся. Когда она прошла мимо меня, аромат горных трав на мгновение коснулся меня. Мои колени ослабли, и я проклял судьбу за то, что должен был отдать изумруды для восстановления домов, в то время как они должны были украшать эту прекрасную шею. Но я знал также, что если в это мгновение положу их в ее руки, она настоит на том, чтобы отправить их в Ферри. Я опустил ожерелье в карман. Может быть, ей удастся вызвать ярость короля Шрюда, и он вырвет деньги из карманов Регала. Может быть, когда я вернусь, эти изумруды все-таки смогут коснуться ее теплой кожи.

Я пошел в конюшни. Там я всегда успокаивался, а в отсутствие Баррича чувствовал себя обязанным время от времени заглядывать туда. Не то чтобы Хендс нуждался в моей помощи. Но на этот раз, когда я вошел в конюшню, снаружи толпились люди, сердито крича. Юный конюший вцепился в седло огромной рабочей лошади. Старший мальчик тянул за повод, пристегнутый к уздечке, пытаясь увести лошадь, а человек, одетый в цвета Тилта, молча наблюдал за этим. Обычно спокойное животное от этого дерганья стало нервничать. Через мгновение кто-то получит удар копытом.

Я смело подошел к лошади, вырвал повод из рук удивленного юноши и успокоительно коснулся лошади Уитом. Она уже не знала меня так хорошо, как раньше, но легко успокоилась.

– Что тут происходит? – спросил я конюшенного мальчика.

– Они явились и вывели Клиффа из его стойла, даже не спросившись. Это моя лошадь, я за ней ухаживаю, а они даже не сказали мне, что собираются сделать.

– У меня распоряжение, – начал стоявший рядом человек.

– Я кое с кем разговариваю, – сообщил я ему и повернулся к мальчику: – Хендс оставил тебе какие-нибудь распоряжения насчет этой лошади?

– Только обычные. – Мальчик был готов расплакаться, когда я подошел. Теперь, с появлением защитника; голос его окреп. Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

– Тогда все просто. Мы отведем эту лошадь назад в стойло, пока не получим другого приказа от Хендса. Ни одна лошадь не выйдет из конюшен Баккипа без ведома действующего начальника конюшен.

Мальчик так и не отпустил узду Клиффа. Теперь я вложил ему в руку поводья.

– Я так и думал, сир, – отрывисто сказал он. – Спасибо вам, сир. Пошли, Клиффи.

Мальчик зашагал прочь. Огромный жеребец спокойно следовал за ним.

– У меня приказ забрать это животное. Герцог Рем из Тилта хочет, чтобы его немедленно послали вверх по реке. – Человек герцога выглядел очень самодовольным.

– Ах вот как, он хочет? И он обговорил это с начальником конюшен? – Я был уверен, что он этого не сделал.

– Что здесь происходит? – Это прибежал Хендс, его щеки и уши были багровыми. У другого человека это могло бы выглядеть смешным, но я знал, что Хендс в ярости.

Пришелец из Тилта выпрямился.

– Этот человек и один из твоих подручных помешали нам забрать из конюшни нашего племенного жеребца, – высокомерно заявил он.

– Клифф не племенной жеребец Тилта. Он родился здесь, в Баккипе. Шесть лет назад. Я присутствовал при этом, – заметил я.

Пришелец бросил на меня снисходительный взгляд.

– Я разговариваю не с тобой. Я разговариваю с ним, – он большим пальцем показал на Хендса.

– У меня есть имя, сир, – холодно заметил тот. – Хендс. И я замещаю начальника конюшен Баррича, который уехал вместе с будущим королем Верити. У него тоже есть имя. Фитц Чивэл. Он помогает мне время от времени. Он свой в моих конюшнях. Так же как и мой конюший, и моя лошадь. Что до вас, то если у вас есть имя, мне его не сообщили. Я не вижу никакой причины, по которой вас следует пустить в мою конюшню.

Баррич хорошо выдрессировал Хендса. Мы обменялись взглядами, разом повернулись и пошли по направлению к конюшне.

– Я Лэнс, конюший герцога Рема. Эта лошадь была продана моему герцогу. И не только эта. Две пестрых кобылы и жеребенок. У меня есть бумаги.

Когда мы медленно обернулись, человек из Тилта протягивал нам свиток. Мое сердце упало при виде печати из красного воска с вдавленным в нее знаком оленя. Она выглядела настоящей. Хендс медленно взял свиток. Он искоса взглянул на меня, и я подошел и встал рядом с ним. Он немного знал буквы, но читал с трудом. Баррич пытался учить его, но грамота не давалась Хендсу. Я посмотрел через плечо Хендса, когда он развернул свиток, и начал читать.

– Это совершенно ясно, – сказал человек из Тилта и протянул руку за свитком. – Прочесть его вам?

– Не беспокойтесь, – ответил я, когда Хендс свернул бумагу. – То, что здесь написано, так же ясно, как то, что не написано. Это подписал принц Регал. Но Клифф не его лошадь. Он, кобылы и жеребенок – лошади Баккипа. Только король может продать их.

– Будущий король Верити путешествует. Регал замещает его.

Я успокаивающе положил руку на плечо Хендса.

– Будущий король Верити действительно отсутствует. Но король Шрюд здесь. Так же, как и будущая королева Кетриккен. Один из них должен поставить свою подпись, чтобы продать лошадь из конюшен Баккипа.

Лэнс выхватил свиток из рук Хендса и сам проверил подпись.

– Хорошо. Подписи принца Регала должно быть достаточно, раз Верити нет в замке. В конце концов, всякий знает, что старый король большую часть времени не в себе. А Кетриккен, она... не член семьи. Правда. Так что раз Верити нет, Регал...

– Принц, – отрезал я. – Сказать, что это не так, было бы изменой. Так же, как и назвать его королем. Или королевой. Потому что он пока только принц.

Я дал моей скрытой угрозе утвердиться в его голове. Я не стал прямо обвинять его в измене, потому что ему пришлось бы умереть за это. Такой напыщенный осел, как Лэнс, не заслуживал смерти только за то, что повторял речи своего господина. Я увидел, как глаза его расширились.

– Я не хотел сказать ничего...

– Ничего и не случится, – перебил я его, – пока ты будешь помнить, что нельзя купить лошадь у человека, которому она не принадлежит. Это лошади Баккипа, принадлежащие королю.

– Конечно, – Лэнс дрожал, – может быть, это неправильная бумага. Я уверен, что тут какая-то ошибка. Я пойду к своему господину.

– Разумное решение, – тихо произнес за моей спиной Хендс, снова обретая уверенность.

– Что ж, тогда пошли, – рявкнул Лэнс своему мальчику и толкнул парнишку. Мальчик злобно посмотрел на нас и пошел за своим хозяином. Я не винил его. Лэнс был из тех людей, которым обязательно нужно отомстить кому-то за свое плохое настроение.