Робин Хобб - Королевский убийца

Сказав это, я ощутил, как что-то изменилось во мне. Словно я сбросил плащ или, как насекомое, вылез из своего кокона. Регал оставлял меня здесь, в Баккипе. Он решил бросить меня навстречу трудностям и опасностям, вместе с теми, кто был мне более всех дорог. Пусть. Если король и королева Кетриккен окажутся далеко отсюда, в горах, я не стану больше бояться Регала. Молли нет, она для меня потеряна. Что говорил Баррич некоторое время назад? Если я не вижу ее, это не означает, что она не видит меня. Что ж, тогда пусть видит – я могу действовать. Даже один восставший человек может что-то изменить. Пейшенс и Лейси будут в большей безопасности под моим покровительством, чем внутри страны в качестве заложников Регала. Мысли путались. Могу ли я захватить Баккип и сохранить его в целости до возвращения Верити? Кто последует за мной? Баррича не будет. Я не могу рассчитывать на его влияние. Но эти жадно лакающие пиво солдаты из Внутренних Герцогств тоже уйдут. Останутся только воины Баккипа, которые не дадут разрушить холодную скалу этого замка. Некоторые из них видели, как я рос, другие учились владеть мечом в одно время со мной. Я знал гвардию Кетриккен, а старые солдаты, которые все еще носят цвета короля Шрюда, знают меня. Я принадлежал им, прежде чем стал принадлежать королю Шрюду. Вспомнят ли они об этом?

Несмотря на тепло, идущее от огня, меня охватила дрожь. Будь я волком, шерсть у меня на загривке встала бы дыбом. Искра во мне разгоралась.

– Я не король. И не принц. Я всего лишь бастард, но я люблю Бакк. Я не хочу, чтобы проливалась кровь, и не хочу противостоять Регалу. У нас нет на это времени, и я не стану убивать людей Шести Герцогств. Пусть Регал бежит внутрь страны. Когда он и собаки, которые нюхают его след, уйдут, я буду принадлежать вам. И все в Бакке, кого я смогу поднять.

Слова были произнесены, обязательство дано. “Измена, предатель”, – шептал тихий голос внутри меня. Но сердце мое верило в справедливость того, что я сделал. Чейд может смотреть на это по-другому. Но в то мгновение я знал единственный способ заявить о себе Чейду и Кетриккен – огласить, что я с теми, кто против Регала. Тем не менее я хотел быть уверен, что Браунди правильно понимает меня. Я пристально смотрел в его озабоченные глаза.

– Такова моя цель, герцог Браунди из Бернса. Я ясно говорю это, и ничего не скрываю. Я вижу, как объединенные Шесть Герцогств – страна со свободным от пиратов побережьем – коронуют Кетриккен. Я хочу услышать от вас, что это также и ваша цель.

– Клянусь, что это так, Фитц Чивэл, сын Чивэла.

К моему ужасу, покрытый боевыми шрамами старик взял мои руки в свои и возложил себе на лоб в древнем жесте приносящего присягу вассала. Все, что я смог сделать, это не оторвать их от его лба. “Преданность Верити”, – напомнил я себе. Вот как я начал это, и я должен постараться, чтобы так оно и шло.

– Я поговорю с остальными, – тихо продолжал Браунди. – Я скажу им, чего вы хотите. По правде говоря, нам тоже не нужно кровопролитие. Пусть щенок бежит, поджав хвост, внутрь страны. А здесь останутся волки.

Мои волосы встали дыбом от выбранных им слов.

– Мы будем присутствовать на его церемонии. Мы даже поклянемся еще раз в верности королю династии Видящих. Но не он этот король. Он никогда им не будет. Насколько я понимаю, он уедет на следующий день после церемонии. Мы отпустим его, хотя, по традиции, новый будущий король должен встать перед своими герцогами и выслушать их советы. Может быть, мы задержимся на день или два после отъезда Регала. По крайней мере, Баккип должен стать вашим, прежде чем мы уйдем. Мы позаботимся об этом. Нам нужно многое обсудить, например расположение наших кораблей. Ведь на верфях есть другие суда, правда? – В ответ на мой короткий кивок Браунди улыбнулся с волчьим удовлетворением. – Мы проследим, чтобы их спустили на воду. Регал вывез из Баккипа все запасы, это известно каждому. Нам предстоит позаботиться о том, чтобы пополнить ваши склады. Фермерам и овцеводам Бакка придется понять, что они должны отдать припрятанное, если хотят, чтобы солдаты охраняли их побережье. Это будет трудная зима для всех нас, но тощие волки самые свирепые, как говорят.

А мы тощие, брат. О, мы тощие.

Ужасное предчувствие охватило меня. Я подумал, что я сделал. Мне придется найти способ поговорить с Кетриккен до ее отъезда, чтобы как-то заверить ее, что я не предатель. Я свяжусь Скиллом с Верити, как только смогу. Поймет ли он? Он должен. Он всегда умел заглядывать в глубины моего сердца. Конечно, он увидит, чего я хочу. А король Шрюд? Давным-давно, покупая мою верность, он сказал: “Если когда-нибудь какой-нибудь мужчина или женщина попытается повернуть тебя против меня, предлагая тебе больше, чем я, приди ко мне, расскажи об этом, и я пойду тебе навстречу”. “Отдали бы вы мне Баккип, старый король?” – подумал я.

Я заметил, что Браунди замолчал.

– Не бойтесь, Фитц Чивэл, – сказал он, – не сомневайтесь в правильности вашего выбора, или все мы пропали. Если ваша рука не поднимется, чтобы потребовать Баккип, это будет кто-то другой. Мы не можем покинуть замок, никого не оставив у руля. Будьте довольны, что это вы, – так, как довольны мы. Регал уходит туда, куда никто из нас не может последовать за ним. Он бежит внутрь страны, чтобы спрятаться под кровать своей матери. Мы должны сами постоять за себя. Все приметы и предзнаменования указывают нам на это. Говорят, что люди видели Рябого Человека, пьющего кровь из колодца Баккипа, а у очага в Большом зале свернулась змея, которая посмела укусить ребенка. Сам я, когда ехал к югу, видел молодого орла, которого мучили вороны. Но как только я подумал, что ему следует броситься в море, чтобы спастись, он взмыл вверх и схватил ворону, которая собиралась кинуться на него. Он швырнул ее в воду, а остальные вороны разлетелись в стороны, крича и хлопая крыльями. Это знаки, Фитц Чивэл. Мы были бы глупцами, если бы не обратили на них внимания.

Я скептически относился к предзнаменованиям, тем не менее дрожь охватила меня. Браунди перевел взгляд на дверь во внутренние комнаты. Там стояла Целерити. Темные короткие волосы обрамляли ее гордое лицо, а глаза сверкали голубизной.

– Дочь. Ты сделала хороший выбор, – сказал ей старик. – Когда-то я не понимал, чем тебе так приглянулся писарь. Может быть, сейчас я понял это.

Он поманил ее в комнату, и она вошла, зашелестев юбками. Она встала около своего отца, смело глядя па меня. В первый раз я заметил, что эта застенчивая девушка обладает железной волей. Это расстроило меня.

– Я просил вас подождать, и вы подождали, – сказал мне герцог Браунди. – В этом вы показали себя человеком чести. Сегодня я доказал вам свою преданность. Примете ли вы обещание моей дочери стать вашей женой?