Робин Хобб - Королевский убийца

– Сохрани это для меня, – попросил я его. – И будет еще кое-что, моя часть трофеев. Я хочу, чтобы ты сохранил это. То, что я получу. Это для Молли. Так что, если когда-нибудь я не вернусь, проследи, чтобы ей это отдали. Ей не нравится быть горничной.

Я давно уже не разговаривал с Барричем так откровенно. Морщина прорезала его лоб, но он взял окровавленный медальон.

– Что бы сказал мне твой отец? – спросил он вслух, когда я устало отвернулся от него.

– Не знаю, – тупо ответил я, – я никогда не знал его. Только тебя.

– Фитц Чивэл.

Я снова повернулся к нему. Баррич смотрел мне в глаза, когда говорил:

– Я не знаю, что бы он мне сказал. Но знаю, что я могу сказать тебе за него. Я горжусь тобой. Мужчина может гордиться собой не оттого, какую работу он делает, а оттого, как он делает ее. Можешь собой гордиться.

– Попробую, – сказал я ему тихо. Я пошел назад, на свой корабль.

Наша следующая встреча с красным кораблем закончилась менее внушительной победой. Мы встретили его на море и нам не удалось застать пиратов врасплох, потому что они нас видели. Наш капитан держал курс на сближение, и, думаю, они были удивлены, когда мы попытались таранить их. Мы разрушили несколько их весел, но упустили рулевое весло, в которое метили. Самому кораблю не было нанесено большого ущерба; красные корабли были скользкими, как рыбы. Полетели крючья. Мы превосходили их численностью, и капитан хотел использовать это преимущество. Наши воины перескочили на борт красного корабля, и половина гребцов последовали за ними. Началось настоящее безумие, которое перекинулось на нашу палубу. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы противостоять вихрю эмоций, охвативших нас, но я стоял с веслом, как мне и было приказано. Нондж странно смотрел на меня. Я вцепился в весло и скрипел зубами, пока наконец не взял себя в руки. Я пробормотал проклятие, когда обнаружил, что снова потерял Верити.

Наши воины слишком успокоились, подумав, что мы настолько ослабили наших врагов, что они больше не могли управлять своим кораблем. Это было ошибкой. Один из пиратов поджег свой собственный парус, в то время как другой попытался пробить обшивку корабля. Я думаю, они надеялись, что огонь распространится на “Руриск” и мы уйдем под воду вместе с ними. Во всяком случае, они дрались, совершенно не заботясь ни о корабле, ни о собственных жизнях. Наши бойцы в результате покончили с ними, и мы потушили огонь, но трофей, который мы привели в Баккип, был дымящимся и полуразрушенным, а кроме того, мы потеряли больше людей, чем они, если считать человека на человека. И все-таки, говорили мы себе, это победа. На сей раз, когда остальные отправились пить, у меня хватило ума найти Молли, а утром следующего дня я уделил час или два Ночному Волку. Мы вместе пошли на охоту, хорошую чистую охоту, и он пытался убедить меня бежать вместе с ним. Я совершил ошибку, сказав ему, что он может уйти, если хочет, и, думая только о его благе, очень обидел его. Мне понадобился еще час, чтобы объяснить ему, что я имел в виду. Возвращаясь на корабль, я размышлял, стоят ли мои связи тех усилий, которые приходится прилагать, чтобы поддерживать их. Ночной Волк заверил меня, что стоят.

Это была последняя чистая победа для “Руриска”, но далеко не последняя битва этого лета. Нет, нам предстояли долгие дни хорошей погоды, и каждый ясный день был днем, когда я мог кого-нибудь убить. Я старался не считать это временем, когда могут убить меня. У нас было много стычек, и много раз мы преследовали вражеские корабли, и действительно казалось, что в районе, который мы регулярно патрулировали, было меньше набегов. Почему-то от этого все выглядело еще более безнадежным. Были набеги, удачные для красных кораблей, когда мы приходили в город через час после их ухода и нам оставалось только помочь убрать тела убитых или погасить пожары. Тогда Верити ревел и сыпал проклятиями в моем сознании, потому что не мог быстро получать донесения и у него не хватало кораблей и наблюдателей, чтобы расставить их по всему побережью. Я скорее предпочел бы встретить неистовство битвы, чем свирепое разочарование Верити, бьющееся у меня в голове. Конца всему этому не предвиделось, за исключением короткой передышки, которую могла нам дать плохая погода. Мы даже не могли точно сосчитать красные корабли, терзавшие нас, потому что они были одинаково выкрашены и похожи, как горошины в стручке. Или капли крови на песке.

В то время, когда я был гребцом на “Руриске”, у нас была еще одна встреча с красным кораблем, о которой стоит рассказать. Ясной летней ночью нас вытащили из постелей в казарме и послали на задание. Верити почувствовал красный корабль, крадущийся от мыса Бакк. Он хотел, чтобы мы перехватили его в темноте.

Джастин стоял на носу, связываясь с Сирен в башне Верити. Верити присутствовал в моем сознании бессловесным бормотанием, он прощупывал наш путь в темноте к красному кораблю. И что-то еще? Я чувствовал, как он ищет нечто за красным кораблем, как человек, шарящий в потемках. Я чувствовал его беспокойство. Нам не было разрешено разговаривать, и плеск воды от взмахов весел звучал все глуше по мере того, как мы приближались. Ночной Волк прошептал мне, что чует их, а потом мы их заметили. Длинный, низкий и темный красный корабль резал воду перед нами. Внезапно с их палубы раздался крик; они увидели нас. Наш капитан крикнул, чтобы мы налегли на весла, и, когда мы это сделали, болезненная волна страха захлестнула меня. Сердце мое начало сильно биться, руки задрожали. Ужас, охвативший меня, был безымянным детским страхом перед тварью, крадущейся в темноте, беспомощным страхом. Я вцепился в свое весло, но у меня не было сил сдвинуть его.

– Коррикска, – застонал кто-то с сильным акцентом островитянина. Я думаю, что это был Нондж. Я понял, что не я один пал духом. Слаженный ритм работы весел был нарушен. Некоторые сидели на своих скамейках, склонив головы над веслами, в то время как другие гребли яростно, но безуспешно. Лопасти весел шлепали по воде. Мы кружились на месте, как искалеченная водомерка, в то время как красный корабль неумолимо надвигался на нас. Я поднял глаза и смотрел на приближающуюся ко мне смерть. Кровь так стучала в моих ушах, что я не слышал криков охваченных паникой мужчин и женщин вокруг меня. Я не мог даже вздохнуть. Я посмотрел в небо.

Позади красного корабля, светясь на черной воде, стоял белый корабль. Это был не пиратский корабль; это был корабль в три раза больше любого из красных, два его паруса были зарифлены, он стоял на якоре в спокойной воде. Призраки ходили по его палубе – “перекованные”. Я не ощущал в них никаких признаков жизни, тем не менее они дружно работали, готовя к спуску маленькую лодку. На верхней палубе стоял человек. С того мгновения, как я увидел его, я не мог отвести глаз.